http://npc-news.ru/

Чувства и личность.

Чувства присуши всякому живому человеку. Создавшееся у человека определенное отношение к явлениям действительности проявляется в его воззрениях на жизнь, историю, политику, поведение людей, оно также проявляется в его взглядах, жизненных установках, интересах, чувствах. В чувствах человека как устойчивых психических состояниях, создавшихся в ходе его жизни и взаимодействии с окружающим, выражается его эмоциональное отношение к определенным сторонам и явлениям действительности. В чувствах раскрывается весь человек с его мировоззрением, моральными представлениями и принципами, оценками окружающего, убеждениями, раскрывается его позиция по отношению к окружающему.
По тому, какого рода чувства человек испытывает по отношению к определенным явлениям жизни, поступкам людей и самим людям, по тому, какова роль этих чувств в его личности в том смысле, какие из этих чувств являются ведущими, определяющими его поведение и действия, он и раскрывается нам как личность определенного склада и духовного облика.
В этом отношении рассмотренные нами чувства советского человека в их содержании, соотношении друг с другом характеризуют не только черты — его эмоциональной жизни, но и весь духовный мир советского человека.

Рассмотрение чувств как качеств и черт личности позволяет нам увидеть в них некоторые новые стороны благодаря выяснению взаимоотношения между сферой чувств и психической жизнью человека в целом.
Человек изменяется в течение жизни под влиянием жизненных условий. И чувства человека также меняются вместе с изменением его личности. Они являются ярким выражением этих изменений. Вместе с изменением личности человека меняются его привязанности —то, что раньше его волновало, перестает волновать, зато новые явления становятся объектом его эмоционального отношения. Об этом пишет И. И. Мечников в своих наблюдениях над самим собой.
Вот некоторые материалы из его «Записей самонаблюдения»:

28 декабря 1913 г.
«… Между тем как я становлюсь равнодушнее к собственной жизни, у меня в высшей степени становится острым беспокойство о здоровье, жизни и счастья близких мне лиц. Испытываешь вечный страх за близких…
В возрасте между 50. 60 и 65 годами радость жизни, как я описал в «Этюдах о природе человека» и «Этюдах оптимизма», мною ощущалась очень сильно, за последние же годы она начинает заметно ослабевать. Научная работа еще вызывает у меня неугасимый энтузиазм, но ко многим благам жизни я сделался равнодушным».

16 мая 1914 г.
«Сегодня я вступил в 70 — й год жизни. Для меня это большое событие. Анализируя спои чувства, все больше убеждаюсь, что «инстинкт жизни» у меня ослабел. Я нарочно слушал те музыкальные вещи, которые прежде доводили меня до слез восторга (как, например, 7 — я симфония Бетховена, ария Баха для скрипки и т. д.). чтобы проверить впечатление. Последнее значительно ослабело против прежнего…
То же и в других областях. Нынешней весной распускание и цветение кустов и деревьев, проявление оживления природы не вызывали во мне и тени того восторженного чувства, которое я испытывал в прежние годы… О наслаждении жизнью, как в прежние годы, не может быть и речи. Чувством, преобладающим над всеми прочими, является бесконечная тревога из — за здоровья и счастья близких».

16 мая 1915 г.
«Изменения в моем душевном складе, которые я заметил год назад, усилились в немалой степени.
Разница в силе приятных ощущений сказывается все более и более. Приятные ощущения ослабевают, я сделался равнодушным к благам, которые прежде были много очень ценимы. Нечего говорить, что я сделался равнодушным к качеству пищи. Потребность к музыкальным ощущениям настолько ослабела, что я почти не испытываю желания ее удовлетворения. Прелесть весны меня не трогает, а возбуждает грусть. Наоборот, тревога из — за счастья и здоровья близких становится все сильней. Мне трудно понять, как я раньше мог переносить эту тревогу».

Мы можем сказать, что чувства являются в каком — то отношении характеристикой этапов жизни и развития человека. И так же, как может быть поставлен вопрос о том, какие наиболее характерные чувства присуши человеку определенной эпохи с ее идеологией, господствующим мировоззрением, принципами морали —и это есть способ раскрытия живого человеческого отношения к действительности через чувства, так же может быть поставлен и другой вопрос. Это вопрос о том, какие же чувства в их содержании, направленности, соотношении друг с другом присущи человеку па различных этапах его жизни в соответствии с его развитием, с характером его познания действительности и социальных отношений, подхода к жизни и оценок окружающего. Это позволит подойти к раскрытию эмоционального мира ребенка, подростка, юноши, зрелого, старого человека и увидеть в чертах их чувств особенности отражения ими окружающей действительности.

Нашей задачей не является конкретное рассмотрение того, какие чувства присуши советскому человеку на различных этапах развития его личности. Однако следует помнить, что эти возрастные этапы не только характеризуются различием в содержании чувств и их соотношении между собой, но и различным взаимоотношением между личностью в целом — и сферой его чувств. Чувства имеют не только разный характер на различных этапах жизни человека, но, будучи устойчивыми эмоциональными отношениями к окружающей действительности, характеризуются и различной значимостью для личности. Не только разные объекты и явления в различные этапы жизни человека становятся предметом его устойчивого отношения, но оно и по — разному входит в его жизнь, становится двигателем его поступков. Меняется и глубина, т. е. значимость чувств для личности в разные этапы ее существования.
Меняется и характер эмоциональной жизни человека: эмоциональная окраска переживаний, их сила, быстрота развития чувств. Эти моменты очень отчетливо выступают при сопоставлении эмоциональной жизни человека в юности и в пожилом возрасте.

Что характеризует юношу, развивающегося в нормальных социальных условиях, юношу социалистического общества? Оптимизм, вера в себя и в свои силы, уверенность в том, что он найдет достойное место в жизни нашего общества, обретет личное счастье, жажда деятельности, острота и непосредственность чувств и т. д.
Иное характеризует человека пожилого. Многое в его жизни познано, преодолевались препятствия, требовавшие большого напряжения, чтобы найти свое место в жизни, отвечающее запросам и интересам личности. Пожилой человек более правильно соизмеряет свои силы и возможности; многое в жизни для него позади: и многие решающие жизненные события вызывавшие большое эмоциональное напряжение, и создание семьи, и определение жизненного призвания. Чувства пожилого человека возникают не в поисках своего нового жизненного пути, а в утверждении существующего.

Что характеризует юношу в эмоциональном отношении? Большая эмоциональная отзывчивость, большая впечатлительность. Приходится говорить и о готовности к чувствам, которых юноша еще не испытал, но, как он считает, должен испытать.
С возрастом в человеке происходят значительные перемены. Прежде всего уходит часто встречающаяся юношеская горячность и подъем, легко возникающие по всякому поводу; если же они сохраняются, то проявляются уже более избирательно, по какому — то важному для человека случаю, вызывающему его живой интерес. Появляется большая сдержанность, которая связана с утратой ощущения, что решающее в жизни еще впереди, что вершина жизненного взлета еще только будет. Эта сдержанность сказывается в большей внутренней замкнутости к чувствам чисто личного порядка. В чувствах, 172 которые возникают, нет той внешне выраженной энергии, которая имеется в юности. А вместе с тем само чувство (когда преодолено возникшее внутреннее сопротивление к его возникновению) может быть более связанным с существом личности, быть более глубоким, чем в юности.
Сдержанность в переживании чувств сказывается и в более скупых формах их экспрессии. Нет в выражении их той пылкости, которая часто встречается в юности. Поэтому — то в некоторых случаях о человеке зрелом говорят «он пылок, как юноша», он откликается на все, восприимчив ко всему, волнующему людей в юности. Так даже в этом схематическом сопоставлении для нас выявляются те сдвиги в эмоциональной жизни личности, которые связаны с ее возрастными этапами.

То обстоятельство, что в годы юности для человека характерна большая эмоциональная впечатлительность, «открытость» к эмоциональным воздействиям, имеет серьезное значение для воспитания. Безусловно, человек изменяется в течение всей жизни, меняется он и в эмоциональном отношении. Но очень важно не пропустить в воздействиях на него тот период его развития, когда готовность к переживанию чувства (мы не говорим сейчас о ее причинах) особенно велика. Этим можно создать серьезные предпосылки для дальнейшего эмоционального развития человека как необходимого элемента его общего развития.
Если подросток, юноша испытывает большое чувство морального негодования, сочувствие несчастью другого, его горю, душевный подъем от хорошего поступка, радость эстетического переживания, испытывает волнение, грусть, радость первой любви, делающей его лучше и человечнее, то тем самым он в силу большой эмоциональной впечатлительности приобретает тот эмоциональный опыт, тот «фонд» эмоциональных переживаний, который будет иметь значение для его дальнейшего развития. Это значит, что будут уже проторены пути для ассоциаций эмоционального характера и в других условиях. Когда он в силу жизненных условий столкнется с фактами, событиями, которые вызовут его эмоциональную реакцию, его переживания будут и глубокими и соответствующими этим жизненным обстоятельствам. Эмоциональная восприимчивость человека ко всему тому, о чем он столкнется в процессе своей жизни и деятельности, подготовляется тем, что он познает в своем эмоциональном опыте в период наибольшей его эмоциональной «открытости». Поэтому важно, чтобы годы юности были полноценными годами в смысле эмоционального развития человека, чтобы он познал остроту, силу тех переживаний, которые возвышают человека, делают его лучше.
Но человеческая личность не просто отдается своим чувствам, которые у нее формируются в процессе ее жизни и деятельности; она и осознает их, определяет для себя их качества. И так же, как человек может относиться к чертам своего характера, к различным свойствам своей личности, он может относиться и к своим чувствам. На основе осознания и освоения общественных оценок тех или других качеств личности, превращения этих оценок в самооценку человек занимает определенную позицию в отношении своих чувств. Рассмотрим этот вопрос подробнее.

Мы уже отмечали, что чувства представляют собой достояние личности. Человек осознает, что появление, наличие определенных конкретных чувств свидетельствует об изменении каких — то черт его как личности. В связи с этим человек занимает к появившимся в нем чувствам соответствующую более или менее определенно выраженную «позицию».
Мы встречаемся со следующими видами отношения человека к собственным чувствам:
1. Имеющиеся у человека определенные чувства к тем или другим явлениям жизни не вызывают у него никакого внутреннего противодействия; без колебаний он просто отдается им. Он считает возможным негодовать, волноваться, роптать, испытывать нежность и т. д. Такой подход к определенного рода чувствам присущ ребенку, подростку, взрослому. Именно так, например, отдастся чувству дружбы одна из учениц VII класса, которая пишет о своем чувстве дружбы к подруге Т.:
«Я не знаю, что именно влечет меня к ней, я не помню, как мы подружились, только знаю, что дружба наша началась ещё тогда, когда мы были маленькими глупышами —второклассниками. Она некрасива, но мне она кажется лучшей красавицей. Может быть, меня ослепляет моя любовь к ней, а другим может казаться моя 174 любовь, или, вернее сказать, обожание, бессмысленный и глупым, но для меня все равно, что бы ни говорили, и никакие насмешки не помешают мне любить ее и дружить с ней. Мы делимся друг с другом всеми нашими тайнами. Когда она выходит отвечать урок, я не могу усидеть от волнения на месте и, конечно, мое поведение вызывает замечание преподавателя. Но и это не улучшает мое поведение, и я успокоюсь только тогда, когда она сядет на место. Мою милую Т. я люблю и за то, что она не покинула и не отстранилась от меня, когда меня потрясло большое горе» ‘.

В других случаях человек занимает по отношению к своим чувствам совсем иную позицию.
2. Он не одобряет возникшее у него чувство и начинает противодействовать ему. Так, человек старается подавить в себе чувство нежности к другому из страха, что оно может превратиться в большое чувство. Анна Каренина, вернувшись из Москвы в Петербург, всячески избегает Вронского, к которому у нее возникает серьезное чувство, избегает потому, что она считает это чувство опасным и могущим привести к изменению установившегося уклада ее жизни.
Человек не одобряет чувство привязанности к человеку, идеологически ему чуждому, и противодействует своему чувству.
Активность отношения к своим чувствам, наблюдаемая в этих случаях, очень ярко раскрывается Николаем Островским в романе «Как закалялась сталь»:
«С чувством грусти и удивления следил Павел, как ломается, казалось бы, крепкая дружба… Дешевый индивидуализм Тони становится непереносимым Павлу. Сегодня они пришли оба в купеческий сад, чтобы сказать друг другу последнее слово.

Тоня проговорила с глубокой грустью:

«Неужели наша дружба угаснет, как угасает сейчас солнце?»
Он смотрел на нее не отрываясь, крепко сдвинув брови, тихо ответил:
«Тоня, мы уже говорили об этом. Ты, конечно, знаешь, что я тебя любил, и сейчас еще моя любовь может возвратиться, но для этого ты должна быть с нами. Я теперь не тот Павлуша, что был раньше. И я плохим буду мужем, если ты считаешь, что я должен принадлежать прежде тебе, а потом партии. А я буду принадлежать прежде партии, а потом тебе и остальным близким».

Здесь очень отчетливо вскрывается, что Павел начинает противодействовать своему чувству к Тоне из — за ее индивидуализма; вместе с тем он хорошо знает, что если снимется преграда, ведущая к их взаимному отчуждению, то его чувство, которое он заглушал в себе, вновь возвратится к нему.
Вследствие разной позиции человека по отношению к различным чувствам, а она образовалась на основе осознанных и освоенных общественных оценок этих чувств, чувства существуют не рядоположно, а в известной иерархии. Есть чувства, которые человек считает высшими, ценными и повышающими его собственную самооценку. Это те чувства, которые одобряются обществом. Это чувства, которые отвечают моральным принципам, принятым в данном обществе. Эти чувства имеют прямую связь с идейными устремлениями человека, с его идеалами поведения и т. п., а наряду с этими чувствами человек испытывает иногда чувства, которые такого общественного одобрения не получают, но вместе с тем и не противоречат морально — общественному сознанию людей, не вступают с ним в конфликт. И отношение человека к ним заключается в том, что он с этим чувством в себе не борется.
Наконец, надо говорить и о тех чувствах, которые самому человеку представляются как чувства морально низкие. Это чувства, которые противоречат идеалу поведения человека, ставшего для него органичным.

Это чувства, которые представляются ему аморальными и отвергаются им. И человек не просто не одобряет такие чувства в себе. Он может очень остро переживать то, что ему присущи подобные чувства. Он испытывает стыд, гнев на самого себя, чувство тоски в связи с тем, что он испытал эти чувства. Его совесть «говорит» в нем, потому что его нравственное сознание вступило в конфликт с теми побуждениями, переживаниями в нем самом, которые противоречат его нравственному сознанию. И то обстоятельство, что соответствующие переживания оказались достаточно сильными, усиливает чувство стыда, чувство гнева. Человек сам делается объектом собственных чувств, которые могут получить очень действенный характер. Чувство стыда, негодования на себя помогает человеку побороть чувства, которые он не одобряет.
Вот что, например, по материалам работы Т. В. Драгуновой, говорит ученица VI класса Ш. Р.: «Сама к себе стала по — другому относиться, хочу лучше стать, иногда прямо ненавижу себя за некоторые поступки, за то, как разговариваю с девочками». Ученик V класса Т. X. сообщает: «Одни раз я нечаянно разбил в физическом кабинете зеркальный прибор. Никто не видел, и я мог бы этот факт скрыть. Стал убирать, заторопился, оглядываясь, подумал, что мне попадет. И вот этот страх перед ответственностью и склонил меня ко лжи. Но потом стал себя ругать за трусость ведь не маленький взял себя в руки, убрал осколки, пошел и сказал об этом учителю» ‘.
Человек может негодовать на себя, может презирать себя за свои чувства. В «Севастопольских рассказах» Л. Н. Толстой описывает состояние Володи, только что выпущенного из кадетского корпуса и впервые попавшего в обстановку осажденного города:

«Оставшись наедине с своими мыслями, первым чувством Володи было отвращение к тому беспорядочному, безотрадному состоянию, в котором находилась душа его. Ему захотелось заснуть и забыть все окружающее, главное, самого себя… Но вдруг ему пришла мысль, что пролетит бомба, пробьет крышу и убьет его… Он опять встал и походил по комнате. Страх действительной опасности подавил таинственный страх мрака… «Я подлец, я трус, я мерзкий трус»,вдруг подумал он и снова перешел к тяжелому чувству презрения, отвращения даже к самому себе». (Курсив мой.Я. Я)
Такое отношение человека к своим чувствам проявляется иногда очень ярко. Возьмем, например, такой случай, когда высокое чувство советского патриотизма требует от человека мужества, а он испытывает страх.

Или такой случай, когда человек находится в безопасности, а глубокое чувство долга советского патриотизма говорит ему о том, что надо быть там, где в опасности остался твой коллектив, и т. д.
Наша советская жизнь дала много примеров такого отношения к своим чувствам. Они широко запечатлены в пашей советской литературе.
Георгий Березко в своей повести «Ночь полководца» рисует переживания Уланова, впервые попавшего на фронт: «Казалось, в нем жили теперь два различных человека, обособленных один от другого. Первый думал и решал, как того требовала честь, достоинство, дисциплина; второй только слушал и смотрел, инстинктивно реагируя на окружающее.
«Ну, чего вздрагиваешь?»говорил первый Уланов второму. Сзади раздался громкий треск сломанной ветки, и второй Уланов всем телом приник к земле. Тогда, чтобы подчинить себе это пугливое существо, Николай попытался его пристыдить.
«Вспомни Овода,обратился он к себе самому,или Желябова, или Перовскую они ничего не боялись. И ты можешь, ты должен быть похожим на них…».
«Почему же я трушу?как бы прикрикнул он на себя. И столько гнева было в этой мысли, что она подействовала».

Эти примеры раскрыли те приемы борьбы с неодобряемыми чувствами, к которым прибегает человек. Здесь налицо не просто оценка своих чувств, но и активная борьба человека за лучшее в себе, конфликт между положительными и отрицательными чувствами. Именно потому, что для него выявились качества личности, которые он в себе не одобряет, он начинает переживать моральные чувства. Благодаря этому он и может заглушить, победить те чувства, которые он в себе презирает и которых стыдится.
Моральные «представления, идеалы, образцы поведения, которые вошли в жизнь человека, стали близкими, превратились в способ его отношения к поступкам людей, возникают вновь перед ним, оживляются и становятся тем тормозящим началом, которое приводит его к преодолению в себе нежелательных чувств.
А. Фадеев в романе «Молодая гвардия» рассказывает о поступке Валько на переправе. Валько по долгу 178 службы должен был во время эвакуации двигаться на Восток, к Саратову. Там находились его жена и дети. Он оказался на берегу Донца, свободном от фашистов. Но на его душе неспокойно, что — то мешает ему воспользоваться этой возможностью.
«Едва Валько представил себе, что могут подумать о нем его рабочие, Григорий Ильич Шевцов —его друг, ребята комсомольцы, оставшиеся на берегу,едва только Валько представил это —вся кровь хлынула к черному лицу его и он повернул обратно».
Мысль о том, что люди могут подумать, что он трус, упрекнуть его в страхе перед опасностью, вызывает у него острое чувство стыда.

Человек сознает, что он отвечает за свои чувства, поэтому он может переживать стыд по поводу тех чувств, которые он когда — то испытывал или, наоборот, не испытывал в соответствующей ситуации.
В «Детстве» Л. Н. Толстого описано поведение Ни — коленьки, когда он в компании с другими мальчиками жестоко потешался над Илинькой Грап.
«Я решительно не могу объяснить себе жестокости своего поступка, как я не подошел к нему, не защитил и не утешил его? Куда девалось чувство сострадания, заставляющее меня, бывало, плакать навзрыд при виде выброшенного из гнезда галченка…
Неужели это прекрасное чувство было заглушено во мне любовью к Сереже и желанием казаться перед ним таким же молодцом, как и он сам? Незавидные же были эти любовь и желание казаться молодцом! Они произвели единственные темные пятна на страницах моих детских воспоминаний».
3. Человек одобряет возникшее у него чувство. Это выражается в том, что он дает ему возможность развиваться без препятствий, более того, он начинает ему активно содействовать. Одобрение своего чувства может приобрести специальную форму —оберегания в себе известного чувства, т. е. избегания всего того, что может как — то нарушить его, нанести ему ущерб (насмешка кого — либо над этим чувством и предметом чувства).
Этим объясняется то, что человек иногда не может рассказать о своей привязанности к кому — то, о своей любви, страсти к какому — то занятию, о тяжелом переживании безразличному человеку. Подросток, юноша, девушка боятся порой рассказывать окружающим о своем увлечении и поверяют свои интимные чувства и мысли дневнику. Они поверяют их избранному другу или подруге, с сочувствием и пониманием относящимся к их переживаниям.

О необходимости такого понимания, живого отношения к мыслям и переживаниям воспитанников говорит А. С. Макаренко, касаясь отношений учителя к ученикам. Осуждая безразличное отношение к ученикам, он пишет: «…когда вы прячетесь от ученика за ровным голосом, он никогда к нам не пойдет, он самое тайное, самое опасное переживание обязательно от вас спрячет. Да и кого же потянет к человеку с ровным голосом!».
Есть чувства, которые могут быть человеку особенно дороги. И это может быть не только впервые испытанное чувство любви, вызывающее в юности переживание застенчивости и стыдливости. Л. Н. Толстой писал в «Детстве» о подобном чувстве. «Никому в мире я не решился бы поверить этого чувства, так много я дорожил им». Речь идет о чувствах, которые потому очень дороги человеку, что в них он видит проявление самого сокровенного, что ему присуще как личности. И о таком чувстве он не хочет, чтобы узнали посторонние, безразличные люди.

И. Н. Крамской в своем письме к молодому другу, умирающему художнику Ф. А. Васильеву (это было его последнее письмо перед смертью Васильева —от 10 сентября 1873 г.), писал следующее:
«… Мой дорогой, мой благородный друг, Вы меня совершенно понимаете, и письмо мое не будет в состоянии прибавить ни одной черты, которой Вы не чувствовали гораздо раньше, чем я заговорил об этом. Чем больше я думаю о нашем сближении, о странности наших встреч, об их краткосрочности, о силе впечатления, мною испытываемой, и, наконец, о глубокой черте, которую Вы успели провести в моей жизни, тем более я удивляюсь и тем меньше я могу говорить об этом. Прошу Вас, добрый мой, дорогой, это письмо по его прочтении, уничтожить, сжечь. Странное желание и странная просьба, но, мне кажется, Вы угадаете истинную причину и смысл. Беда не большая, если бы и не догадались, но есть вещи, есть чувства, есть состояния, которые могут и должны быть известны и понятны только тем, кому они дороги, и потому сожгите. Вам я псе могу сказать, не унижая ни себя, ни Вас. Мы недаром встретились с Вами… и что —это я говорю,я, седой и взрослый человек, отец семейства и счастливый в семье, предаюсь такой чувствительности. Но все равно; Вы живы: доказательство моей мысли, что за личной жизнью человека, как бы она ни была счастлива, начинается необозримое, безбрежное пространство жизни общечеловеческой в ее идее, и что там есть интересы, способные волновать сердце, кроме семейных радостей и печалей, печалями и радостями, гораздо более глубокими, нежели обыкновенно думают. …Вы представляете для меня частичку этого необозримого пространства, на Вас отдыхал мой мозг, когда я мысленно вырывался за черту личной жизни; в Вашем уме, в Вашем сердце, в Вашем таланте я видел присутствие высокого поэта и, несмотря на молодость, встречался с зачатками правильного решения всех, или по крайней мере многих, вопросов общечеловеческого интереса. Как мне выразить печаль о судьбе наших жизней и чего бы я не дал, чтобы быть всемогущим. Какое глупое слово, и как часто человек принужден его употреблять!..»

Такие чувства дороги человеку потому, что в них для него выявляется самое существенное и ценимое им в своем «я», в своей собственной личности. Это чувства глубоко интимные. И вместе с тем именно в такого рода чувствах в наибольшей мере испытывается живая связь с другими людьми, переживание неповторимой «сердечной» близости с человеком, ставшим объектом такого чувства.
Те чувства, которые человеку дороги, он оберегает от всего того, что может повести к их изменению.
Вот отрывок из письма, полученного автором от десятиклассницы Анны Р., в котором она пишет о характере чувства взаимной любви в юношеском возрасте. «…Чтобы отношения между юношей и девушкой приняли плотские формы, они должны испытывать друг к другу достаточно сильное физическое влечение. Но слишком содержательна, слишком прекрасна наша жизнь, чтобы влечения подобного рода могли хоть на минуту побеждать все остальное. Поверьте, что, если бы хоть один из нас испытал такое чувство, ему стало бы стыдно самого себя. Мы слишком бережно относимся к любви, чтобы загрязнить наши первые чувства».

И человек старается сохранить, уберечь от изменений, от утраты все те чувства, которые он одобряет, используя для этого различные психологические пути.
Он старается избегать впечатлений, могущих отвлечь его от чувств и побуждений, которые ему дороги, породить иного характера настроения и чувства. Так, человек стремится избежать, когда он полон значительных чувств, таких впечатлений, развлечений, которые носят грубый характер, могут породить в нем иные устремления и побуждения. Это психологически тонко раскрывают классики русской литературы: Толстой, Тургенев,
Чехов и многие другие.

О подобном саморегулировании в области чувств сообщает В. С. Якут, говоря о своей работе над ролью А. С. Пушкина: «В процессе работы я начал понимать, что образ мыслей Пушкина был необычайно оптимистический. В общем главный строй этого человека это желание, когда он разговаривал с другим человеком, найти в нем лучшее, а не худшее, в природе найти наиболее интересное. Он любил воздух, небо, природу. Это была жизнерадостная натура. И для меня важно, чтобы в этой роли на сцене я всегда чувствовал себя жизнерадостным. Вот я загримирован, вот иду на выход, все, что попадается мне, все это я должен принимать, как жизнерадостное. Я очень бегу от неприятностей в этот день. Вот вижу: человек, он сейчас скажет мне неприятное, или я принужден буду спорить с ним я ухожу».

Имеет место сознательное «заглушение» в себе устремлений и переживаний, мешающих развитию дорогих для человека чувств.
Человек может стремиться к тому, чтобы в нем возникло определенное конкретное чувство, которое он не пережил, но которое он одобряет. Испытав неприязнь к кому — то из соображений, по его мнению не принципиальных, он может стремиться к тому, чтобы в нем появилось расположение к этому человеку.
Человек может одобрять или не одобрять не столько само чувство, сколько его силу. Так, он может одобрить свое огорчение, вызванное расставанием с кем — то, но силу его не одобрять. Он может сердиться на себя, что оказался слишком чувствительным.

Конечно, характеристика «позиций», которые личность может занимать по отношению к своим чувствам, не исчерпывается сказанным.
Так, человек может переживать настоящие угрызения совести по поводу того, что в нем, например, шевельнулась зависть; и может испытывать лишь сожаление по поводу того, что он не испытал из — за усталости ярких эстетических чувств на хорошем концерте. В первом случае речь идет о том, что он как личность не проявил нужных моральных чувств, а во втором случае —о том, что он оказался невосприимчивым к музыке в данное время, и т. п.
То обстоятельство, что человек занимает известную позицию по отношению к своим чувствам: одни одобряет, другие отвергает, борется с ними —является выражением самопознания человека в области чувств. Такое самопознание в области чувств связано с их оценкой, которую человек проводит, исходя из коренных, нравственных устремлений его личности.
Не всякое изменение в области чувств, которое свидетельствует о временной или более длительной перестройке личности, осознается человеком как такое свидетельство. Часто посторонние люди могут это заметить, а сам человек не отдает себе отчета в том. что в нем произошли какие — то изменения, благоприятные или неблагоприятные для развития его личности. Примером такого недостаточного учета и осознания изменений в сфере чувств является письмо одной матери (В. О.) в редакцию одного педагогического журнала в 1955 г. по поводу ее отношения к сыну.

«Меня заставил мой гнев обратиться к Вам за помощью и советом. Я воспитываю сына одна, сын учится в III классе. Ему скоро исполнится 10 лет. Меня возмущает его ложь, он дает честное слово, что будет учиться на хорошо и отлично, и к моему огорчению приносит кол или двойку. В классе сидит и совершенно не слушает, что объясняет учительница… Когда я ухожу на работу, он приводит товарищей, они строгают, пилят… Я спрашиваю, кто был у нас; он смотрит мне в лицо и говорит: «честное слово, мама, никого не приводил»…

Я долго терпела, теперь я стала по каждому поводу кричать, что вошло у меня в систему (я знаю, что не права, но уже не могу себя сдержать). Даже тогда, когда он мне говорит: «Мама, объясни пожалуйста», я не могу спокойно объяснить, обязательно повышаю голос. Сын любит, когда я рассказываю ему прочитанную книгу; я рассказываю, но, если он мне задает вопрос, я моментально вспыхиваю. Он во мне отравил все своей отвратительной учебой, ложью, непослушанием мне и учительнице».
Нет сомнения в том, что В. О. не сознает в достаточной мере того, что она сама изменилась, что в ней доминирующим чувством стало раздражение, неприязненное отношение к сыну, мешающее правильным воспитательным воздействиям матери на сына.
Переживание человеком различных чувств и одновременно оценка их с точки зрения основных устремлений личности совершается далеко не всегда, и такая оценка может отставать во времени от переживания чувств. Для того чтобы человек осознал, какие чувства им владеют и как ему следует относиться к ним (бороться с ними или, наоборот, содействовать их развитию) , должны произойти какие — то события, которые его затрагивают и волнуют. Этим событием может быть его собственный поступок, который вызывает у него чувство стыда или, наоборот, чувство нравственного удовлетворения, им может быть определенное суждение о его действиях и чувствах тех людей, которых он ценит и уважает. Уже сам по себе факт появления нового чувства, отличного от тех, которые ранее были свойственны человеку, или осознание им утраты некоторых чувств заставляют его яснее осознавать особенности своей эмоциональной сферы. Она делается невольно объектом собственного наблюдения человека.

Интересную в этом отношении подробность приводит в своей автобиографии писатель А. И. Эртель. Им в определенный момент жизни было в яркой форме пережито чувство любви к людям: «Это же чувство снова поднялось во мне после полугодового промежутка, но не сделалось и до сих пор моим постоянным чувством. Оно чаще повторяется, отношения мои к людям стали гораздо терпимее, спокойнее и снисходительнее, но постоянной любви к людям, постоянной терпимости и снисходительности во мне нет, и я до сих пор способен на взрывы злобы и ненависти, правда, скоро, гораздо скорее, чем прежде, проходящей. Затем теперь гораздо реже, чем прежде, взгляды мои заслоняются пристрастием и предрассудками, и я гораздо реже отдаюсь непосредственным порывам той бессознательной силы, которая прежде столь часто увлекала меня и на дурное и на хорошее» ‘.
Ярко пережитое, при этом ценимое человеком чувство заставляет его внимательнее относиться к миру собственных переживаний, превращает их в объект самопознания.
Возникающие у человека новые чувства, новое эмоциональное отношение к жизненным явлениям, к людям становится выражением процесса изменения его личности. Такой процесс может происходить длительно и часто незаметно для самого человека. Однако наряду с этим мы можем встретиться с острыми переживаниями нравственного характера, которые ведут к тому, что человек отчетливо осознает значение возникшего в нем чувства для него самого, для его жизненного пути. Острое переживание нравственного характера ведет к перестройке личности, или, точнее говоря, в остром переживании проявляется совершающаяся перестройка личности. Но такое острое переживание (подчеркнем не всякое, а такое, которое сознается как переживание, значимое в нравственном отношении) уже само по себе вносит новые моменты в жизнь личности. Человек, испытав такое переживание, начинает уже по — новому относиться к окружающей его жизни, к людям, к самому себе, к своему призванию. А затем, когда он осознал значимость такого переживания для себя, он направляет все свои духовные силы на перестройку своей личности.

Такая работа над собой может быть долгой, в ней могут чередоваться успехи и неудачи, но она уже становится для человека осознанной, целенаправленной. Острое и глубокое чувство стыда по поводу совершенного поступка, переживание никчемности своего существования, переживание возмущения угнетением людей, неравенством их положения в эксплуататорском обществе и т. д.все это может стать толчком, который приводит человека к осознанию того, каким должен быть его жизненный путь, в чем должен выражаться его нравственный долг, его призвание и деятельность. ЖанЖак Руссо в своей «Исповеди» с беспощадностью пишет об остром и глубоком переживании тоски и недовольства собой, вызванном совершенным им постыдном поступком (ом оклеветал девушку, служившую с ним в одном доме, обвинил ее в мелкой краже, не желая сам признаться в этом проступке, и она была с позором уволена).

«… Я вынес оттуда (из дома.—П. Я.) долгое воспоминание о преступлении и невыносимое бремя угрызений совести, которое и по истечении сорока лет все еще тяготит меня; и мое горькое раскаяние не только не уменьшается, а даже увеличивается, по мере того, как я старею… Жестокое воспоминание порой так волнует и мучает меня, что во время своих бессонниц я вижу, как бедная девушка приходит и упрекает меня в этом преступлении, как будто оно было совершено только вчера… И все же я никогда не мог решиться облегчить свое сердце признанием на груди друга… Таким образом, тяжесть эта, ничем не облегченная, осталась на моей совести до сегодня, и я могу сказать, что желание как — нибудь освободиться от нее много содействовало принятому мною решению написать свою исповедь».
Острота нравственных переживаний, осознаваемых человеком, становится стимулом для совершенствования его личности. Тут имеет место своеобразная диалектика.
Для личности, достигшей определенного уровня духовного развития, становится возможным глубокое нравственное переживание. Но потому, что переживание такого нового чувства вошло в опыт человека и осознано им, оно способствует дальнейшему развитию его личности.

Для одаренной, но мятущейся натуры, какой была Тереза Бруневик, друг и почитательница Бетховена, решающим моментом в осознании своего нравственного долга явилась встреча в 1808 году с Песталоцци, которого она характеризует как «маленького человечка, невыразимо безобразного, но обладающего небесной добротой, гигантской энергией, который издали возвышался над всем, что есть вульгарного…». Песталоцци зажигает в ней страстную любовь к делу воспитания покинутых детей, которому она посвятит без остатка всю спою долгую жизнь. Тереза Брунсвик описала в своих мемуарах то, что произошло в ней после встречи с Песталоцци: «Там я научилась знать то, в чем мой дух нуждался: «действие на народ». Слово было найдено! Начиная с этого мгновения, прекратилась всякая забота о себе, эгоистическая. Мы посвятили себя отечеству в качестве воспитательниц масс. Им наши силы, наше время, нашу любовь —грядущему поколению!».

Таковы те перемены в личности человека, которые им осознаются. Значительное и глубокое нравственное переживание делается для него самого отчетливым выражением ее перестройки. В отношении человека к собственным чувствам проявляется вся его сущность, мир его взглядов и убеждений, его устремлений и помыслов.
Наряду с отношением человеческой личности к испытываемым ею чувствам, которое влияет на характер переживания чувств, на особенности их изменения и развития, следует указать еще на одну сторону воздействия на область чувств. Речь идет об эмоциональной восприимчивости человека, меняющейся у него в известные периоды жизни под влиянием различного рода воздействий окружающего, в результате которых ему становятся доступны чувства различного характера.
Когда мы говорим о степени восприимчивости человека к воздействиям эмоционального характера, то подразумеваем не индивидуальные различия людей, связанные с характерными особенностями сложившегося у них типа высшей нервной деятельности, а известные колебания восприимчивости человека к чувствам в пределах уже сложившегося типа нервной системы. Правда, в зависимости от типа нервной деятельности эти проявления восприимчивости человека получают различный характер. Колебания восприимчивости связаны с теми изменениями, которые происходят в личности под влиянием воздействий на нее действительности в процессе ее жизненного развития и соответствующих реакций личности на эти воздействия.

Человек может характеризоваться различными формами эмоциональной восприимчивости. Он может в какой — то период своей жизни характеризоваться известной «открытостью» или, наоборот, известной «замкнутостью» в отношении эмоциональных воздействий, способности эмоционально реагировать на получаемые впечатления.
Под «открытостью» мы подразумеваем готовность человека воспринимать известные впечатления эмоционального порядка; он может отнестись эмоционально к тому, что в другое время он воспринял бы с безразличием. Так, например, многие юноши и девушки полны внутренней готовности к тому, чтобы загореться значительным чувством —увлечься какой — либо работой, творчеством и т. д. «Открытость» человека в эмоциональном отношении сказывается в том, что он легко реагирует на эмоциональные воздействия, идущие от других людей,проявления внимания, симпатии, антипатии.
«Открытость» сказывается в способности реагировать сильными чувствами на впечатления от природы, искусства, проявления дружбы и т. д. О такой «открытости» чувствам, о готовности взволноваться, об ощущении «наполненности» чувствами пишет Михаил Бакунин в письме к отцу от 12 июля 1833 г. «Я никогда не позабуду одной ночи, проведенной мною в лагерях. Все вокруг меня спало, все было тихо; луна освещала все дальнее пространство, покрытое лагерем. Я с одним из товарищей своих, с которым мы занимали одну палатку, стал читать стихи покойного Веневитинова и письма его. Эта чудная ночь, это небо, покрытое звездами, трепетный и таинственный блеск луны и стихи этого высокого, благородного поэта потрясли меня совершенно. Все это наполняло меня каким — то грустным, каким — то томительным блаженством… Я был весь проникнут чувством бесконечности и любовью ко всему прекрасному, божьему миру, ко всем людям, и особенно к вам, батюшка, к маменьке, к сестрам. Душа моя порывалась к вам, она жаждала видеть вас, говорить с вами, открыться вам, показать вам все светлые и черные стороны свои… О, батюшка, я был бесконечно блажен тогда, я чувствовал в себе всемогущие силы для того, чтобы жить, для того, чтобы достойно носить великое звание человека…».

«Открытость» чувствам как способность «загореться» чувством является часто встречающейся чертой юношеского возраста. Вера в свое будущее, в свое счастье приводит к тому, что чувства в юности иногда приобретают значительный и возвышенный характер.
Так писала в своем дневнике Инна Константинова: «Жизнь хороша, и жить хорошо, когда за спиной у тебя шестнадцать лет и девять классов, в настоящее время яркое солнце и хорошие отметки, большая дружба и светлая любовь, а впереди… О, впереди жизнь!»
Такая «открытость» может быть к чувствам вообще, а может приобрести избирательный характер, быть связанной лишь с определенным кругом чувств.
Например, человек может быть «открыт» для чувств нежности, дружбы, ласки по отношению к своей семье и быть «закрытым», сдержанным по отношению к чувствам симпатии, нежности, выраженным к нему окружающими; он может вообще мало реагировать на воспринимаемые им эмоциональные состояния других людей. Или, наоборот, человек отзывчивый, открытый для эмоциональных впечатлений в кругу товарищей, друзей ит. д., в силу сложившихся семейных отношений замкнут для эмоциональных воздействий в семье, мало реагирует на проявления внимания, нежности, сух и сдержан.

Замкнутость может быть по отношению к чувствам вообще или к определенным чувствам. Замкнутость представляет собой временно проявляющуюся форму отношения человека к новым эмоциональным впечатлениям. Какая — то значительная душевная травма, разочарование в близком друге, захваченность идеей (например, изобретение)все это может вести к замкнутости в эмоциональном отношении. Она проявляется в том, что человек мало податлив на эмоциональные воздействия, направленные на него; он не реагирует на ситуации, обычно вызывающие у него эмоциональную реакцию. Замкнутость выражается в том, что в человеке есть известная связанность, мешающая ему отдаться чувству, скованность, мешающая чувству легко в нем развиваться. Замкнутость может явиться формой проявления душевной усталости от волнений, от потрясений (не обязательно горестных), одним словом, от слишком большого душевного напряжения, вызванного сложными переживаниями.

Как мы уже говорили, замкнутость может проявляться по отношению к определенным видам чувств. Человек может быть замкнут для чувства любви в силу испытанных разочарований, и открыт для привязанности к своим близким, для дружбы и преданности. Замкнутость носит более или менее длительный характер.
Замкнутость совсем не обязательно выражается в сосредоточенности на себе самом, это скорее пониженная эмоциональная восприимчивость к воздействиям других людей. Даже в ситуации, ранее всегда вызывавшей у человека определенные эмоции, у него не возникает переживания. Чувства его молчат даже тогда, когда он хотел бы, чтобы они в нем заговорили, когда он тяготится тем, что он эмоционально невосприимчив.
О такой замкнутости, о внутренней связанности, которая не позволяет отдаться чувству, которое хотелось бы пережить, пишет В. Г. Белинский. Он стремится испытать чувство скорби и потому, что это чувство отвечало его убеждениям и привязанностям, и потому, что он хотел пережить живое, непосредственное чувство, захватывающее человека и дающее ощущение того, что живешь полнокровной жизнью.

В. Г. Белинский пишет:

В. П. Боткину 3 —10 февраля 1840 г.
«…Причина моего молчания —состояние моего духа… Да, я не знаю светлых минут, самое страдание посещает меня в редкие, очень редкие минуты. В душе моей сухость, досада, злость, желчь, апатия, бешенство и пр. и пр…».
Письмо В. П. Боткину 12 августа 1840 г.
«Смерть Станкевича не произвела на меня никакого особенного впечатления. Я принял известие о ней довольно равнодушно. Думаю, что причина этого отчасти и долговременная разлука… Но это не главное. Главная причина —состояние моего духа, апатическое, сухое, безотрадное, причина которого и во внешних обстоятельствах и внутри».
Письмо к А. Н. Ефремову 23 августа 1840 г.
«… Станкевича нет, и я уже не увижу его никогда, и никто никогда не увидит его —странная, дикая, неестественная идея!.. Да, Ефремов, я завидую твоей святой скорби, твоему святому страданию, завидую —потому что сам чужд их. Странное дело! Как глубоко страдал я, и как религиозно было мое страдание, когда умерла она (Любовь Александровна Бакунина.Я. Я), которая была совершенно чужое мне, хотя и прекрасное явление!» 1 (Курсив мой.—П. Я.)
Такая замкнутость, характеризующаяся пониженной эмоциональной восприимчивостью, может быть преодолена в результате воздействия новых обстоятельств, которые достаточно остро эмоционально «задевают» человека.

Так, в холодном, суровом Каренине у постели умирающей Анны поднимается такая волна чувств, что растопляется вся его суровость, сдержанность и он отдастся охватившему его новому чувству.
Надо отметить, что преобладающий характер самих чувств, испытываемых человеком в данный период его жизни, накладывает известный отпечаток на его эмоциональную восприимчивость. Чувства привязанности, дружбы, любви, преданности и т. д., когда они занимают значительное место в его личности, делают, вообще его мягче, доступнее и для других чувств. В таких чувствах человек «поступается» чем — то своим, отдает в своем переживании что — то от себя для других людей, которые ему дороги; в этих чувствах нет эгоистического утверждения своего «я». И человек делается податливее для моральных и эстетических переживаний и, наоборот,более замкнутым для чувств неприязни, злобы и т. д. (если только они не возникают в связи с угрозой существованию тех, на которых направлено его чувство дружбы, преданности, любви). Поэтому для человека в состоянии душевного подъема делается доступнее восприятие красоты природы, поэзии и музыки, он становится отзывчивее, добрее, эмоционально более восприимчивым к моральным переживаниям.
Иное наблюдается, когда в человеке значительное место занимают чувства неприязни, зависти, злобы по отношению к определенному человеку или людям. В переживании таких чувств человек отвергает объекты, на которые направлены его чувства. Он отделяет себя от них и вместе с тем становится эмоционально более замкнутым по отношению к тем воздействиям, которые должны были бы вызвать чувства, отличные от переживаемых в данный момент. Замкнутость, возникающая уже на этой основе, делает человека суше, жестче, эмоционально беднее.

Но сказанным не исчерпывается проблема взаимоотношения сферы чувств и психической жизни человека в целом. Возникает вопрос и о том, какое место занимают чувства в личности человека с точки зрения той роли, которую они играют.
Вообще невозможно найти людей, за исключением больных, находящихся в состоянии полной апатии, которые не испытывали бы тех или иных чувств. Всякий нормальный человек так или иначе эмоционально реагирует на окружающее, на события, его затрагивающие.
Существование человека было бы лишено подлинно человеческих черт, если бы у него не возникало никаких — эмоциональных реакций на то. что он сам делает, и на то, что происходит вокруг него. Поэтому скудость, бледность чувств, связанные с бездейственностью человека, с отсутствием у него широких интересов, налагают на его жизнь печать однообразия, серости и скуки. Об этой скуке, проистекающей от безразличия ко всему живому, писал Николай Островский в одном из писем Жигаревой: «Вокруг меня ходят крепкие, как волы, люди, но с холодной, как у рыб, кровью, сонные, безразличные, скучные и размагниченные. От их речей веет плесенью, и я их ненавижу, не могу понять, как здоровый человек может скучать в такой напряженный период».

Бедность чувств и отсутствие ярких переживаиий отчетливо свидетельствуют о том, что жизнь человека пуста.
Яркость и разнообразие чувств, безусловно, делают жизнь человека внутренне более полноценной. Его жизнь становится тогда содержательной, когда мы встречаемся у него с богатством чувств как свойством его натуры широко откликаться на явления действительности, человеческие взаимоотношения, па собственную деятельность, на область искусства и т. д. Богатство чувств, подразумевая под этим их содержательность, предполагает высокое и разностороннее развитие внутренней жизни. Односторонняя же направленность чувств, узость их содержания делают внутреннюю жизнь человека бедной, поскольку человек однообразно, шаблонно откликается на разнообразные явления действительности. Всякая деятельность человека в любой области практики, техники, науки, искусства, активные и творческие поиски в любой области сопровождаются чувствами.
Владимир Ильич Ленин писал: «Без «человеческих эмоций» никогда не бывало, нет и быть не может человеческого искания истины».

Чувства вносят живое начало в наше существование, в нашу деятельность. Плоха была бы та деятельность, которая не волновала бы нас, не рождала бы творческого порыва и интереса при ее осуществлении, беспокойства и огорчения при ее неудачном ходе, удовлетворения и радости при успешном ее завершении.
В жизни человек прежде всего и преимущественно действует —он овладевает знаниями, воспитывает других, участвует в самых различных отраслях производства, отдается науке или искусству, и поэтому самая большая группа чувств связана с многообразными формами деятельности человека. Основы для возникновения самых различных и сильных чувств заложены в процессе его деятельности, если он относится к ней не формально и не с «холодком»; там, где имеется увлечение деятельностью, там она становится источником сильных, ярких чувств.

Необходимо сказать не только то, что любая деятельность человека сопровождается его чувствами, но и подчеркнуть другое. Активная деятельность человека, в которую он вносит изобретательность, выдумку, упорство, настойчивость, вызывается только теми целями, которые рождают у человека к себе достаточно сильное и притом положительно окрашенное эмоциональное отношение.
Всякая сложная деятельность человека становится источником не только глубоких, но и многообразных чувств. Тут разочарование, напряжение, боязнь неудачи, чувство удовлетворения, радости от достижения цели, гордости за то дело, которому служишь, и многое другое. Значение деятельности для роста и развития чувств человека велико.
Но существенное значение имеет не только наличие и богатство чувств, но их место и роль в жизни личности. Спрашивается, в какой роли они могут выступать в жизни личности?
Когда речь идет о богатстве чувств, делающих жизнь человека наполненной, было бы неверно думать, что богатство чувств означает многообразие и тонкость в оттенках переживаний, независимо от содержания испытываемых чувств. Наоборот, содержательность внутренней жизни человека определяется отнюдь не многообразием оттенков переживаний, а содержанием самих чувств. Содержательность чувств определяется их направленностью, их идейностью. Чем глубже и разностороннее отношения человека к действительности, тем значительнее и содержательнее его чувства. Если чувства направлены на незначительные объекты, возникают по случайным поводам, не связаны с существенными устремлениями личности, они не могут получить нужной глубины, окажутся поверхностными и поэтому скорее будут мешать человеку в выборе определенного жизненного пути и жизненных задач, чем помогать ему в этом.

Если же чувства направлены на существенные явления окружающей жизни, возникают не случайно, связаны с общественно необходимой и полезной деятельностью человека, отвечают его высоким нравственным устремлениям, они приобретают значительность и становятся важным элементом его личности. Тогда — то и можно говорить о подлинном богатстве чувств человека. О том, какое значение имеет идейность и содержательность интересов и устремлений человека для формирования содержательных и глубоких чувств человека, очень хорошо сказал М. И. Калинин: «Идейная, насыщенная общественными интересами, целеустремленная в этом смысле жизнь есть самая лучшая, самая интересная жизнь на земле».
«Жить большой, идейной жизнью,говорит М. И. Калинин,это значит жить общественными интересами самого передового и наиболее прогрессивного класса своего времени, а в настоящее время —интересами советского народа, социалистической Родины. Если вы будете жить такими интересами, если все ваши помыслы будут устремлены к тому, чтобы еще больше возвеличить свой народ, еще выше поднять экономическую и военную мощь своей Родины, если вы будете отдавать все свои силы борьбе за полную победу коммунизма и эта великая идея будет доминировать в вашем сознании, то я не сомневаюсь, что вы действительно проживете большую жизнь»2.
Те же мысли высказаны в письме Габриэля Пери, редактора «Юманитс», написанном им перед смертью:
«Священник тюрьмы Шерш — Миди только что сообщил мне, что сейчас меня расстреляют как заложника. Очень прошу вас, потребуйте, чтобы вам выдали из тюрьмы все мои бумаги. Некоторые из них послужат доброй памяти обо мне.
Пусть мои друзья знают, что я остался верным тому идеалу, которому служил всю жизнь; пусть мои соотечественники знают, что я умираю за то, чтобы жила Франция.
В последний раз я проверил себя. Моя совесть спокойна. Я хочу, чтобы вы сказали всем: если бы мне пришлось начать жить снова, я пошел бы по тому же пути.
Ночью я долго думал о таких верных словах моего друга Поля Вайяна — Кутюрье: он говорил, что коммунизм подготовляет светлое будущее. И вот я умру, чтобы подготовить это светлое будущее.

Потому, что моим учителем был Марсель Кашен, я чувствую в себе силы встретить смерть.
Прощайте!
Да здравствует Франция!»
Если первоначально переживание чувства возникает по определенному поводу и в его содержании заключены и те моменты, которые связаны именно с данными конкретными обстоятельствами, то постепенно в процессе повторных переживаний, связанных с подобными же явлениями жизни, чувство приобретает черты обобщенности и все более ясную и отчетливую связь с теми моральными принципами и идейными побуждениями, которые являются характерными для человека. В этом случае всякий конкретный факт, вызывающий определенное переживание, становится лишь поводом для переживания чувства в его обобщенной форме. От этого такое обобщенное чувство только развивается и укрепляется. Так из первоначальных моральных переживаний по определенным конкретным поводам может со временем возникнуть вообще у человека любовь к правде, ненависть ко лжи и обману, несправедливости и т. д., которые, в свою очередь, проявятся в характере конкретных переживаний, возникающих по поводу жизненных обстоятельств, затрагивающих моральное сознание человека.
Такое изменение, когда чувство приобретает черты обобщенности и связывается с убеждениями и принципами человека, относящимися к различным областям действительности и деятельности человека, может произойти и в сфере моральных, морально — политических и эстетических чувств и т. д. Чувства становятся связанными со всей личностью человека и приобретают характерные ее черты. Если человеку свойственны высокие устремления, то обобщенные чувства могут приобрести черты высокой принципиальности.
По свидетельству современников, таким качеством чувств в особенно яркой форме обладал В. Г. Белинский. И. С. Тургенев писал:
«Белинский был… действительно страстный и действительно искренний человек… умевший любить и ненавидеть бескорыстно. Подобного ему я человека не встречал ни прежде, ни после».
О таких чувствах Белинского мы можем судить и но некоторым, его высказываниям. В своем письме к Гоголю он писал: «Оскорбленное чувство самолюбия можно перенести, и у меня достало бы ума промолчать об этом предмете, если бы все дело заключалось в нем, но нельзя перенести оскорбленного чувства истины, человеческого достоинства…

… Да если бы вы обнаружили покушение на мою жизнь, и тогда бы я не более возненавидел вас, как за эти позорные строки…».
Такое же значение, как направленность чувств, имеет соотношение и соподчинение, в каком существуют в личности различные чувства, присущие человеку (моральные, морально — политические, эстетические чувства, связанные с его деятельностью, и т. д.).
Говоря о характере и особенностях эмоционального мира советского человека, мы отмечали, что основными, ведущими для него являются морально — политические чувства.
Обращаясь к безыдейным героям декадентской литературы буржуазного Запада, мы находим противоположный строй чувств. Например, героям О. Уайльда свойственно морально — безразличное отношение к действительности. Характер их чувств определяется тем, что они подходят к оценке жизненных явлений с позиций эстетствующих эгоистов.
Значение чувств определяется их ролью в жизни личности, тем, насколько они являются активным (пассивным) началом в жизни личности, как мобилизуют и организуют ее общественную активность.

Чувства проявляются в конкретных формах поведения человека. Более того, они могут стать побудительной силой к совершению определенных поступков. Важно, чтобы чувства человека были действенными. Но, конечно, этого мало для правильного их назначения. Человек, в сознании которого еще сильны пережитки прошлого, может из зависти совершить недостойный поступок, из страха перед опасностью покинуть свой пост, из эгоистических чувств оставить товарища в беде. Поэтому недостаточно того, чтобы чувства были действенными, они должны быть еще по своему содержанию и направленности морально значимыми, тогда лишь они возвышают личность.
Когда действенное чувство отвечает основным устремлениям, убеждениям и взглядам человека, когда человек одобряет это чувство, не препятствует его развитию, тогда это чувство становится могучим началом, которое ведет человека к большим свершениям в области науки, искусства, государственной деятельности и т. д.
Очень интересны в этом отношении слова Н. К. Крупской, сказанные ею на II съезде Советов СССР вскоре после смерти В. И. Ленина: «Товарищи, за эти дни, когда я стояла у гроба Владимира Ильича, я передумывала всю его жизнь, и вот, что я хочу сказать вам. Сердце его билось горячей любовью ко всем трудящимся, ко» всем угнетенным. Никогда он этого не говорил сам, да и я бы, вероятно, не сказала этого в другую, менее торжественную минуту… Это чувство заставило его страстно, горячо искать ответа на вопрос: каковы должны быть пути освобождения трудящихся?»

Действенные чувства служат не только началом, побуждающим к совершению ряда поступков, они становятся и началом, преобразующим личность человека. Действенные чувства перестраивают симпатии, вкусы, интересы, даже привычки человека в соответствии с его глубокими и жизненными устремлениями.
О ярком примере такого изменения человека под влиянием большого страстного чувства рассказывает Леонид Кушнарев:
«…Я хотел бы рассказать о самой яркой странице в моей жизни —о странице любви.
Я, будучи еще подростком лет 14. видел отношения с девушками, которые носили пошлый характер. Я искал дружбу с девушкой, с которой можно было бы поговорить, которая была бы другом, товарищем, но такой не находил, и сам постепенно начинал вести себя неправильно.
Но вот я повстречался с одной девушкой. Смотрел я на нее, как и на других. Но она вдруг мне прямо в глаза мужественно и честно рассказала о своем чувстве любви, о своем высоком чувстве. Я был потрясен. Первый раз меня любили. Я был любим! Сознание мне отказывало. Домой я пришел в горячке, спать не мог. Меня стало тянуть к ней, я чувствовал, что и я люблю. С этих пор резко изменился мой характер. Я теперь не мог уже выйти в пальто без пуговицы, в порванной рубашке, я не мог кутить, ругаться. Я чувствовал, что я должен стать другим, и я становился другим.
При встречах она все мои недостатки прямо перечисляла и требовала, чтобы я исправил их. Трудно было мне. Порой я сердился, мы ругались, но я понимал, что без нее я —ничто. И еще я понял, что никогда не смогу разлюбить ее. Правда, и ей приходилось трудно. Мать ее знала меня как хулигана, недостойного человека, и вдруг ее дочь ходит с таким! Да и понятно —она любила дочь и не хотела, чтобы та сделалась плохой девушкой.
Но наша дружба крепла с каждым днем. Мы часто заводили разговор о кино, книгах, и она всегда заставляла меня прочитать ту или иную книгу. Я стал дорожить нашими встречами. Иногда ребята тянут —пойдем туда — то, а я отказываюсь.
Многое во мне переменилось. Я стал спокойнее. А когда я начинал нервничать или ругаться, она спокойно брала меня за руку и, смотря прямо в глаза, говорила: «Хватит». И это «хватит» было для меня законом.

После того как я получил направление в Комсомольск — на — Амуре, она прямо посмотрела мне в глаза и сказала: «Ну, что же, Родина требует —поезжай, буду ждать!..» И я знаю —она ждет и верит. И она дождется. Ни перед кем я больше не смогу высказать свои чувства и никого больше не смогу так любить, как ее. И я верю, что мы снова встретимся. Встретимся и снова, я знаю, она посмотрит мне в глаза и спросит: «Любишь?» И я отвечу: «Люблю». И мы, как прежде, рука об руку, плечом к плечу, будем идти по трудной дороге жизни, побеждая на своем пути горе и неприятности, борясь за счастье. И мы завоюем это счастье!»

Чувство

Чувство, заполняющее человека, может, однако, вступить в конфликт с убеждениями, со взглядами человека, и тогда оно становится чувством, порабощающим личность. Человек, побуждаемый таким чувством, действует вопреки голосу разума, вопреки своим взглядам. Он становится рабом чувства.
Яркий пример того, как поглощающее человека чувство, вопреки его собственным представлениям о том, как следует правильно поступать, заставляет его совершать поступки, о которых он сам потом сожалеет, показывает Л. Н. Толстой в эволюции чувства любви Анны Карениной к Вронскому. Неоправданные вспышки ревности в последний период ее жизни, прорывающаяся враждебность к Вронскому, которая ей самой представляется неожиданной, возрастающая требовательность к нему, желание, чтобы Вронский целиком посвящал себя ей, хотя она понимает, что это невозможно и отчуждает его от нее,все это говорит о том, что изменяющееся в ходе их взаимоотношений чувство любви Анны вызывает в ней такие переживания, такие эмоциональные реакции, совладать с которыми она не в состоянии. Чувство заставляет ее совершать поступки, которые ей представляются необоснованными, но она ничего не может с собой сделать. Она порабощена своим чувством. (Мы не входим в анализ обстоятельств —общественных, личных и т. д., которые вызвали у Анны Карениной такие чувства.) Перед своим трагическим концом Анна думает о себе, о своей любви: «Моя все делается страстнее и себялюбивее, а его все гаснет и гаснет, и вот отчего мы расходимся,продолжала она думать.И помочь этому нельзя. У меня все в нем одном, и я требую, чтобы он все больше и больше отдавался мне… Он говорит мне, что я бессмысленно ревнива, и я сама говорила себе, что я бессмысленно ревнива… Разве я не знаю, что он не стал бы обманывать меня, что он не имеет видов на Сорокину, что он не влюблен в Кити, что он не изменит мне? Я все это знаю, но мне от этого не легче…».

Наряду с действенными чувствами мы встречаемся и с чувствами недейственными, которые не оказывают никакого влияния на характер поведения человека. Например, неглубокое чувство может проявляться в ярких, но поверхностных переживаниях; неглубокое чувство не организует настоящим образом помыслы и действия человека. Недейственное чувство как установившееся неглубокое эмоциональное отношение к определенным явлениям действительности характеризуется тем, что возникающая эмоциональная реакция ограничивается лишь субъективным переживанием, а не действиями человека, поскольку переживаемое чувство не превращается в мотив его поведения.
Чувства и возникающие на их основе переживания осознаются человеком и могут испытываться и осознаваться им как приятные.
При наличии определенных моральных установок человек может стремиться культивировать в себе такое недейственное чувство. В этом, между прочим, вред «пустой мечтательности», когда человек отдается мечтанию ради мечтания и ради тех, иногда «ярких», переживаний, которые у него при этом появляются. Поиски такого рода переживаний становятся целью, и «яркие» переживания превращаются для человека в своеобразный «наркотик».

Ф. М. Достоевский в одной из своих статей очень ярко описал превращение чувств у беспочвенного мечтателя в «наркотическое» средство, служащее целям ухода от действительности:
«А знаете ли, что такое мечтатель, господа,это кошмар петербургский…
Селятся они большей частью в глубоком уединении, по неприступным углам, как будто таясь в них от людей и от света… Они угрюмы и неразговорчивы с домашними, углублены в себя, но очень любят все ленивое, легкое, созерцательное, все «действующее нежно на чувства или возбуждающее ощущения. Они любят читать… но обыкновенно со второй — третьей страницы бросают чтение, ибо удовлетворились вполне. Фантазия их подвижная, легкая уже возбуждена… и целый мечтательный мир, с радостями, горестями, с адом и раем, с пленительными женщинами, с геройскими подвигами… овладевает всем бытием мечтателя. Комната исчезает, пространство тоже, время летит так быстро, что час идет за минуту… часто в несколько часов переживаются рай любви или целая жизнь —громадная, гигантская, чудная, как сон. По какому — то неведомому произволу ускоряется пульс, брызжут слезы, горят лихорадочным огнем бледные, увлажненные щеки и, когда заря бледнеет в окошке мечтателя, он бледен, болен, истерзан, и счастлив… Минуты отрезвления ужасны; несчастный их не выносит и немедленно принимает свой яд в новых, увеличенных дозах… В заблуждении споем он совершенно теряет то нравственное чутье, которым человек способен оценить всю красоту настоящего, он сбивается, теряется, упускает моменты действительного счастья»
Если недейственные чувства начинают занимать в человеке, в его отношении к действительности все большее и большее место, то происходит полное перерождение человека. «Переживание» становится для него самоцелью. Человек стремится к новым впечатлениям не из любознательности, желания обогатить свой опыт, расширить свой духовный горизонт, а из желания получить и испытать новые переживания.

Таковы многие герои произведений эпохи реакции, наступившей после поражения революции 1905 г.,люди безыдейные, опустошенные, занимающиеся поисками «сильных ощущений», не считающие себя морально ответственными перед обществом. Их переживания становятся самоцелью, поводом для удовлетворения своих узко личных, корыстных прихотей. Психология имморализма и авантюризма связана в определенной мере с таким перерождением эмоциональной сферы человека. С одной стороны, тут обилие переживаний, связанных с поисками «сильных ощущений», с другой —беспрепятственное развитие лишенных всяких моральных устоев действенных чувств, связанных с удовлетворением низменных устремлений и потребностей. Моральное разложение, усиливающееся в капиталистических странах, общий рост преступности и преступлений, показываемый статистикой, являются свидетельством той психологии имморализма, которая имеет место в условиях изжившего себя капиталистического строя.
Рассмотрев вопрос о взаимоотношении между всей психической жизнью человека и сферой его чувств, мы можем сделать некоторые выводы о том, что же характеризует эмоциональную жизнь человека как целостной личности.

Эмоциональная жизнь личности, проходящей процесс развития от младенчества вплоть до старости, т. е. личности, изменяющейся в ее побуждениях, мотивах действий, во взглядах, идеалах и так далее, характеризуется серьезными сдвигами.

1. В процессе развития потребностей, влечений, интересов, интеллектуальных запросов личности —роста одних, изменения других, угасания третьих —происходят изменения и в области чувств. Эти изменения имеют различный характер. Так возникают новые (по сравнению с имеющимися), еще не испытанные чувства; меняется, а иногда и совсем пропадает эмоциональное отношение к тем объектам, явлениям действительности,
сторонам жизни людей, которые вызывали ранее эмоциональное отношение определенного рода; происходит расширение (или сужение) круга тех явлений действительности, которые делаются предметом многообразных чувств человека; происходит изменение самого характера, способа эмоционального реагирования на факты, затрагивающие человека.
Когда изменение личности выражается в процессе ее духовного роста, тогда мы можем говорить о том, что эмоциональная жизнь человека делается разностороннее и богаче; когда же это изменение идет по пути регресса, снижения интересов, духовных запросов, тогда мы должны говорить об обеднении эмоциональной жизни человека, ее упрощении, об угасании когда — то живых чувств.

2. Для эмоциональной жизни человека характерно, что какие — то чувства как устойчивые виды эмоционального отношения к определенному кругу явлений действительности являются главными, доминирующими в его эмоциональной сфере.
Появление чувств такого рода вызвано тем, что это чувства, связанные с наиболее существенными для человека (на этом его жизненном этапе) целями; это чувства, которые определяются характером наиболее важных для человека жизненных отношений, которые у него установились с окружающими людьми, человеческими коллективами, обществом в целом. Такие ведущие чувства определяют существо эмоциональной жизни человека.
Когда обстоятельства, связанные с осуществлением главных жизненных целей, благоприятны (или неблагоприятны), когда улучшается (или ухудшается) положение личности в системе складывающихся жизненных отношений, то основные чувства окрашивают жизнь личности в целом то одним, то другим эмоциональным тоном. Это проявляется и в том, какое влияние они оказывают на другие чувства, возникающие по менее существенным поводам. Если жизненная основа существования человека, порождающая ведущие чувства, благоприятна, то тогда неприятности, возникающие по менее значимым поводам, вызывают относительно слабую эмоциональную реакцию. Если же произошли такие жизненные сдвиги, которые лишают личность возможности добиться выполнения основных жизненных целей (на данном этапе), то и приятные, но не слишком значащие события не могут изменить картину эмоциональной жизни личности.
В смене жизненных этапов человека меняются содержание и черты главных, ведущих чувств, которые были характерны для того или иного возрастного периода человека. Поэтому раскрытие содержания ведущих для данного периода чувств (ребенок, подросток, юноша, зрелый, старый человек) позволяет уже дать существенную характеристику эмоциональной жизни человека.

3. Для эмоциональной жизни личности имеет значение не только содержание и сила возникающих переживаний, но в еще большей мере то, чему эти переживания служат, какую функцию они выполняют в ходе психической жизни человека. Чувства могут испытываться так (речь идет о нравственных чувствах главным образом), что они становятся побудителями действия. Само возникшее переживание делается мотивом поступка человека; человек стремится реализовать свое переживание в действии. Или же чувства переживаются без тенденции к действию, они не включаются в процесс деятельности человека. Он ограничивается в значительной мере самим лишь переживанием этих чувств. Различная функция, которую чувства выполняют в жизни личности, позволяет увидеть серьезные особенности самой эмоциональной жизни человека. В первом случае она характеризуется активностью и действенностью, во втором —бездейственностью.

4. Существенной характеристикой эмоциональной жизни личности является то, какое место занимает эмоциональная сфера во всей жизни и деятельности человека.
Это определяется тем, какова эмоциональная возбудимость человека; какова его способность более или менее избирательно эмоционально отнестись к многочисленным воздействиям окружающей жизни, отвечать на эти воздействия переживаниями большей или меньшей силы, большей или меньшей устойчивости. Речь идет, по существу, об эмоциональной восприимчивости человека. Возникающие колебания в эмоциональной восприимчивости человека также характеризуют в известной мере его эмоциональную жизнь.

5. Для эмоциональной жизни человека характерно и то, в какой мере его чувства являются организующим началом его духовной жизни, элементом, помогающим осуществить те основные жизненные цели, которые он сам перед собой ставит. Принимая в общей форме положение о том, что чувства являются началом, стимулирующим деятельность человека, вместе с тем необходимо увидеть и те различия, которые в этом отношении могут быть. Мы можем встретиться, в силу своеобразия организации эмоциональной жизни человека, с тем, что некоторые чувства отвлекают его, а тем самым и мешают его основным устремлениям. Мешать чувства могут в силу ряда причин: если человек эмоционально возбудим и в то же время без достаточного внутреннего противодействия отдается всем переживаниям, которые у него возникают, то он отвлекается от существенных жизненных задач. Если в жизни личности отсутствует стержень, определяющий ее поведение в достижении основных жизненных целей, то это приводит к тому, что возникают часто (слишком часто) чувства случайного характера. Они также отвлекают ее от выполнения тех целей, которые она сама перед собой ставит.
Так ряд особенностей эмоциональной сферы человека приводит к тому, что появляются своеобразные черты, которые характеризуют его эмоциональную жизнь в целом.


Добавить комментарий

  

  

  

You can use these HTML tags

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>