http://npc-news.ru/

Приключения Тома Сойера ПОСЛЕСЛОВИЕ

 

Приключения Тома Сойера краткое содержание
Анализ романа «Приключения Тома Сойера »
Приключения Тома Сойера ответы на вопросы

По-разному живут в Санкт-Петербурге два брата — Том и Сид Сойеры. Примерный мальчик Сид — послушный тихоня и ябеда — живет “по правилам”, так, как полагается жить в Санкт-Петербурге порядочному мальчику из благонравной семьи. А Тому эти правила не по вкусу, — Тома жители городка считают озорником и лентяем.

Скучно Тому на уроке. Двадцать пять учеников усердно зубрят — словно пчелы жужжат. Учитель дремлет, восседая на своем большом кресле, как на троне. Жарко, ни ветерка, как будто даже воздух замер от неподвижности.

Скучно Тому и в воскресенье. Умывайся, наряжайся и отправляйся в воскресную школу. Там опять зубрежка, длинные, непонятные стихи библии. Потом иди в церковь, слушай утреннюю проповедь. Все, что говорит проповедник, давно известно, прихожане изо всех сил стараются сохранить благочестивый вид, но природа берет свое, и они дружно начинают клевать носом.

Не любит Том школу. Разве мог его заинтересовать мистер Доббинс, жалкий, невежественный пьяница, которому наказывать учеников линейкой или розгами как будто доставляло злорадное удовольствие! Пышный парик прикрывал не только лысую, блестящую, круглую, как шар, но и совершенно пустую голову. Не дружба и уважение связывали ребят и учителя: отношения строились на страхе. А желание насолить мистеру Доббинсу, отомстить ему за его жестокость занимало умы даже самых маленьких.

За дело мести берется Том: ведь он — не Сид, у него хватит для этого и изобретательности и смелости не побояться порки. Красивый парик взлетает к потолку в когтях испуганной кошки, и все видят уродливую лысину врага.

Чему учил мистер Доббинс, каков был результат томительных, наполненных зубрежкой уроков, показали экзамены. Сочинения на темы, над какими трудились в свое время прабабушки; вместо искренних чувств и своих мыслей — ходульные, избитые красивости, заимствованные слова и мысли. Недаром самые легкомысленные пишут самые набожные сочинения. Фальшь пронизывает всю систему воспитания, у ребят развивается привычка к постоянному лицемерию. Так и вырастают послушные ябеды, вроде Сида. Печальны и результаты бессмысленной зубрежки: примерный ученик, выучивший три тысячи стихов из библии, сделался почти идиотом — “такое напряжение умственных способностей оказалось слишком велико”. Понятно, что Том, живой и умный, не хотел так учиться.

Взрослые жили в Санкт-Петербурге скучной, серой жизнью. Когда в городок приехал окружной судья Тэчер — самая важная персона, которую горожанам приходилось встречать, — то они взирали на него с благоговением. Ведь он к тому же повидал свет — приехал из городка за двенадцать километров от Санкт-Петербурга!

Религиозное ханжество чувствует и видит Том на каждом шагу. Когда чей-то пудель, забежавший в церковь во время проповеди, уселся на жука, когда благочестивую тишину вдруг нарушил его дикий вопль, и, одурев от боли, он стал носиться между рядами молящихся, — это было развлечением не только для Тома, но для всех прихожан, напрасно пытавшихся подавить взрывы нечестивого, но искреннего смеха. Но хотя проповедей никто не слушает, их все же посещают торжественно и аккуратно.

Тому тесен душный мир “порядочного” мальчика. Его стремления и мечты, его жажда деятельности не находят выхода в стоячем болоте захолустного американского городка.

Том прочитал много книг, он хотел сделать жизнь такой же яркой, как в книгах, хотел стать таким же смелым и справедливым, как те герои, о которых он читал. Он жил своей жизнью, совсем другой, чем обитатели Санкт-Петербурга.

Лучшим другом Том выбрал Гека Финна. Пусть дома и в школе запрещают дружить с Геком — ведь он невоспитанный, “уличный мальчишка”! — пусть все маменьки презирают этого оборвыша, говоря, что он “лентяй, озорник и никого не слушается”, — для Тома Гек — друг до гробовой доски. Вместе с Геком Том ищет приключений. Ночью он потихоньку убегал из дому — разыскивать клад. Он придумывал игры, в которых мальчики были храбрыми разбойниками или воинственными вождями индейцев. Чтобы вести вольную, полную опасностей жизнь, они решили стать пиратами и даже удрали из городка на необитаемый Джексонов остров.

И вот что интересно: оказалось, что жизнь не “по правилам” Санкт-Петербурга, мальчишечья вольница, книги — лучшее воспитание, чем школа и церковь. Конечно, смешно, когда Том пытается ухаживать за Бекки; смешно, когда его, страдающего под окном рыцаря, обливают водой. Но разве Сид был бы способен на такой по-настоящему благородный поступок — вытерпеть за Бекки жестокую порку учителя? Разве хватило бы у Сида храбрости и сообразительности вести себя в трудную минуту так, как ведет себя Том, заблудившись с Бекки в пещере?

Самое большое мужество — мужество, которому могли позавидовать не только Сид, но и взрослые обитатели Санкт-Петербурга, — проявили Том и Гек, столкнувшись с несправедливостью: когда невиновный Поттер, сидя в тюрьме, ждал виселицы, а убийца Джо разгуливал на свободе. Мальчикам, знавшим тайну убийства, было очень страшно, и все-таки они, рискуя жизнью, преодолевая страх, спасли человека. А горожане, хотя знали о том, что Индеец Джо участвовал в преступлении на кладбище, так боялись его, так перетрусили, что решили не привлекать Джо к суду.

Главную цель, смысл жизни обитатели Санкт-Петербурга — американские мещане — видели в деньгах, в богатстве, хотя многие, может быть, в этом и не признались бы. Их жизненный уклад был построен на уважении не к человеку, а к его кошельку. Какой переполох поднялся, когда Том и Гек нашли клад и сделались неожиданно богатыми! Всколыхнулся весь город, даже самые солидные люди бросились искать клады, перекопали все окрестности, обыскали все заброшенные дома. Едкая насмешка звучит в словах Твена, когда он рассказывает, что некоторые жители “даже повредились в рассудке, не выдержав нездорового волнения”.

Том мечтает о другом: о свободной, героической жизни, о приключениях и подвигах. Его любимый герой — не миллионер, но легендарный Робин Гуд, герой английских народных песен и баллад, атаман разбойников, защитник народа, расправлявшийся с богачами. “Он был лучше и благороднее всех на земле, — говорит Том. — Теперь таких людей уже нет…” “Бедных никогда не обижал. Бедных он любил и всегда делился с ними по совести”.

Правда, Том и Гек, когда начали искать клад, тоже мечтали о золоте и брильянтах. Но когда клад был уже у них в руках, оказалось, что деньги им совершенно не нужны, что в их мальчишечьей вольнице богатство ни к чему.

“…Нет, Том, — говорит Гек, — не хочу быть богатым, не желаю жить в гнусных и душных домах! Я люблю этот лес, эту реку, эти бочки — от них я никуда не уйду”. И Том говорит: “Послушай-ка, Гек, никакое богатство не помешает мне уйти в разбойники”.

“Мальчики… пошли домой, — рассказывает Марк Твен, — сокрушаясь о том, что на свете больше нет разбойников… Они говорили друг другу, что скорее согласились бы сделаться на один год разбойниками в Шервудском лесу, чем на всю жизнь — президентами Соединенных Штатов”.

 

***

Марк Твен любил повторять, что “Приключения Тома Сойера” — книга для взрослых. Между тем это повесть, в которой главный герой — мальчик. Марк Твен знал, что “Приключения Тома Сойера” полюбили ребята в Соединенных Штатах и за границей; он читал эту книгу своим детям. И все же Марк Твен был прав, когда говорил, что “Приключения Тома Сойера” нельзя считать только забавной детской повестью. В этой веселой книге о маленьком мальчике отразились глубокие и серьезные раздумья писателя о своей родине, о своем времени.

“Приключения Тома Сойера” вышли в свет в 1876 году. В истории Соединенных Штатов это было знаменательное время — бурное, полное надежд и разочарований. Только несколько лет назад отгремела гражданская война 1861–1865 годов — война между Севером и Югом, которая решила вопрос о том, быть ли Соединенным Штатам рабовладельческим государством или капиталистической страной. Победил Север, и рабство негров было отменено. Это была очень важная победа прогрессивных сил Америки. Но 70-е годы для многих американцев были вместе с тем и годами разочарований.

“Золотым веком” Америки гордо называли это время и конгрессмены в своих речах, и многие писатели в своих книгах. “Позолоченным веком” назвал это время Марк Твен в романе, написанном им вместе с другим американским писателем, Чарльзом Уорнером, незадолго до “Приключений Тома Сойера”.

Те, кто утверждал, что в Америке наступил “золотой век”, говорили, что в Соединенных Штатах каждый бедняк может стать президентом США или миллионером. На западе страны простирались незаселенные, еще неисследованные земли, и каждый, говорили они, может приобрести себе участок и стать фермером; недра земель полны полезных ископаемых, золота, — земли можно исследовать и разбогатеть. Делай деньги, стремись добыть золотые монетки! Это ведет к прогрессу и процветанию всей страны, всех граждан, — было их любимым утверждением.

Так думал сначала и Марк Твен. Но очень скоро он качал видеть и понимать, что в жизни все совсем по-другому.

В романе “Позолоченный век” бедный фермер Селлерс отправился на запад в надежде разбогатеть. Селлерс безгранично верит, что очень скоро у него будут горы золота. Но читатель видит, как живет Селлерс: в бедном домике, питаясь только водой и репой; дров нет — в комнате холодно. Вместо дров в печке горит зажженная свеча, — кажется, что так теплее.

Когда прочитаешь роман, становится ясно, что одураченный Селлерс лишь в грезах видит лавины золотых монет, а в жизни миллионы добывают такие люди, как другой герой этого романа — продажный и беспринципный хапуга сенатор Дильворти.

“Мы коснулись одной печальной черты, — писал Марк Твен в предисловии к одному из изданий романа, — и олицетворение ее доставило нам мало радости — это позорная продажность, в последнее время вкравшаяся в нашу политическую жизнь и в немногие годы распространившаяся до такой степени, что разложение охватила часть каждого штата, каждой территории союза…” Стремление делать деньги, жажда золота губительны для человека и для нации. В конце книги Марк Твен восклицает: “Нет, героя читатель должен искать в другом веке, не позолоченном!”

Так начал писатель искать героя, не испорченного золотой горячкой. Так зарождалась повесть о Томе Сойере, о простом пареньке, не желающем жить “по правилам”, о мальчишечьей вольнице, которая так далека от порядков, царящих в Америке позолоченного века.

***

Замысел нового романа — “Приключения Гекльберри Финна” — возник у Твена еще тогда, когда он заканчивал свою книгу о Томе Сойере, и сразу же пришло убеждение, что в этой новой книге не Том будет главным героем. Марк Твен так и писал одному из своих друзей: “Том Сойер для этого не подойдет”. Главным, любимым на всю жизнь героем становится мальчишка-беспризорник, “романтический бродяга” Гек Финн.

Когда Гек, убежав от вдовы Дуглас, говорит, что не хочет больше богатства, что жить “в этих гнусных и душных домах” все равно, что сидеть на горячей плите, — тогда Том требует, чтобы Гек вернулся. “Да ведь все так живут, Гек”, — говорит Том. А Гек отвечает: “Ах, Том, какое мне до этого дело! Я — не все, мне это невтерпеж”.

Гек любит свои лохмотья, вольный воздух на берегу реки, бочку, служившую ему домом; Гек не может привыкнуть жить в четырех стенах и спать в постели. Сначала может показаться, что в этом и заключается главное различие между ним и Томом. Но на самом деле различие гораздо глубже — это выясняется в новом романе Марка Твена.

У Гека совсем иные приключения, совсем другая жизненная судьба. Том живет выдумками в мире своих фантазий, для него вся жизнь как будто продолжение любимых книг и игр. Гек — весь на земле. Условия жизни мальчишки-беспризорника развили в Геке здравый смысл, практическую сметку, а не увлечение книжной фантастикой. Даже играми, затеянными Томом, Гек в этой книге не увлекается. “Он-то, кажется, поверил и в арабов, и в слонов, ну а я — дело другое”, — думает Гек и решает: “Все это чепуха”.

В повести “Приключения Тома Сойера” мальчики убежали на необитаемый остров и решили было стать пиратами. В новой книге Гек тоже убегает на Джексонов остров — один, не ради игры, но спасая свою жизнь и свободу.

На острове никто больше не преследует Гека, он избавился от отца, он живет вольной, независимой жизнью. Гек оказался в положении Робинзона Крузо, и он прекрасно справился со своей задачей: устроил себе из одеяла нечто вроде палатки, ловил рыбу, стрелял дичь и жарил еду на костре. Сначала Гек чувствовал себя хорошо и привольно, как птица в гнезде. Лежа на земле, он глядел на танцующие солнечные блики, проникающие сквозь густую листву, а белки дружелюбно посматривали на него с деревьев; вечером он слушал реку, глядел на сверкающие звезды.

Однако, прожив так трое суток, Гек все больше начинает испытывать тоску. Он перехитрил своих преследователей, он живет независимой жизнью, но оказалось, что такая воля — не по нем: одиночество не может быть настоящей свободой.

Джима Гек встретил на острове неожиданно и случайно. Но эта встреча определила его дальнейшую судьбу, и приключения, и душевный мир.

Все приключения Тома произошли в маленьком, захолустном городишке. Перед глазами Гека, когда он плывет вместе с Джимом по Миссисипи, проходит жизнь почти половины Америки — страшная жизнь американского рабовладельческого Юга.

Гек помогает Джиму скрываться. Однако в его мальчишеской душе происходит внутренняя борьба. Гек — такой же ребенок, как и Том, но жизнь ставит перед ним серьезный, совсем недетский вопрос. Все вокруг него верят, что удел негров — рабство, что закон продажи людей справедлив, что помочь рабу бежать — значит совершить преступление перед людьми и перед богом. Так думает и сам Гек — ведь он родился и вырос на Юге. Спасая Джима, он чувствует себя “последней дрянью, последним негодяем и подлецом”. Он думает, что его долг — выдать Джима, и дважды он был готов это сделать. Но Гек отрекся от того, что считал своим долгом, он остался верным своему черному другу. И хотя до конца Гек так и не понял, что перед ним огромная несправедливость, что, заступаясь за Джима, он и выполняет свой подлинный долг честного человека, он все-таки не побоялся пойти против закона, против людского мнения — предрассудков и лжи, против самого бога. Пусть люди, пусть бог ополчатся на него за это!

Когда Джима поймали и он снова оказался рабом у Фелпсов, то бежать ему вместе с Геком стал помогать и Том. “Одно было верно: Том Сойер не шутя взялся за дело и собирается освобождать негра из рабства, — удивляется Гек. — Вот этого я никак не мог понять. Как же так? Мальчик из хорошей семьи, воспитанный, как будто дорожит своей репутацией, и родные у него тоже вряд ли захотят срамиться; малый с головой, не тупица; учился все-таки, не безграмотный какой-нибудь, и добрый, не назло же он это делает; и вот нате-ка — забыл и про гордость, и про самолюбие, лезет в это дело, унижается, срамит себя и родных на всю Америку! Никак я этого не мог взять в толк”.

Но, в сущности, мальчики совершенно по-разному относятся к Джиму. Том освобождал свободного негра, зная, что мисс Уотсон дала ему вольную. Для Тома освобождение Джима — “веселая игра”, “богатая пища для лем развертывается совсем иная картина жизни Старого Юга.

Когда мисс Уотсон, хозяйка Джима, решила продать его, живого человека, разлучить с семьей, Джим убежал. Реакционный писатель пытался бы доказать, что Джим — “дикарь”, “неблагодарная тварь”. Марк Твен доказывает обратное. Века угнетения не смогли убить в негритянском народе живую душу; несмотря на всю невежественность и предрассудки, Джим чувствует свое право жить по-человечески. Суеверный и неграмотный (рабовладельцы прекрасно представляли себе, как опасно для рабов образование), Джим сам не понимает значения своего бунта. Веками воспитывали в рабах самоуничижение, и Джим верит, что белый человек лучше и умнее черного уже потому, что он белый.

Но есть граница терпению — даже для такого терпеливого и доверчивого, доброго и преданного человека, как Джим. И не аболиционист подстрекает Джима к бегству; наоборот, Джим сам решил попросить помощи у аболициониста, когда начал мечтать о том, как он освободит свою семью. Так неудержимо рвется раб к свободе, если он сохранил человеческое достоинство. А Джим — настоящий человек; недаром Гек, раздумывая о людях, приходит к выводу, что этот презираемый всеми негр — “внутри белый”, а столько белых вокруг него черны душой.

С каким беспощадным, уничтожающим смехом издевается Марк Твен над “цветом и гордостью” Старого Юга — богатыми плантаторами! Высмеивает Твен прежде всего то, что восхваляли — в жизни и в литературе — защитники старых порядков на Юге.

Гек попадает в дом к таким “джентльменам с головы до пяток”, превыше всего кичившимся древностью и знатностью своего рода. Еще бы! Ведь порода “для человека так же важна, как для лошади”. Плантаторы никогда не пятнали себя каким-либо трудом; их “благородные” занятия — поединки и подвиги во имя личной и фамильной чести. Гек сталкивается с такими “подвигами”. Сначала просто смешно читать, как его боятся впустить в дом, как трое взрослых мужчин в полном вооружении заставляют маленького мальчика, мокрого до нитки и дрожащего от холода, медленно подходить к крыльцу под наведенными на него дулами ружей, а затем при свете свечи, стоящей на полу, обыскивают его. Так ли доблестны и храбры эти джентльмены? — возникает первый, естественный вопрос. Когда же Гек ближе знакомится с хозяевами дома, когда на его глазах несколько вооруженных всадников во имя пресловутой фамильной чести совершают “подвиг” — добивают раненых мальчиков, тонущих в реке, — то Геку становится невыносимо “тошно и худо”, и он бежит от этих джентльменов-дикарей на свой плот, к Джиму.

Но и сюда, на плот, куда спрятались от людей маленький оборвыш и беглый раб, врываются непрошеные гости — самозванцы герцог и король.

Твен высмеивает в этих образах то, что ненавидел всю свою жизнь страстной ненавистью: монархию и сословную знать. Гек думает, что два бессовестных самозванца — невинные барашки в сравнении с настоящими королями и герцогами.

Читатель видит перед собой живых американских бродяг, и не только Европу, но прежде всего Америку высмеивает Марк Твен — Америку, где превыше всего Желтый Дьявол — доллар. Как в “Позолоченном веке”, как в “Приключениях Тома Сойера”, только гораздо острее, в этой книге возникает тема золота, погони за богатством. Герцог и король думают только о том, как бы обобрать кого-нибудь. Фантазия их не знает границ ни времени, ни расстояния. Умерший французский дофин, великий трагик, живший в XVIII веке, пират с Индийского океана, — как бы нелеп ни был обман, он служит им свою службу. Цель его — не “пища для ума”, как у Тома, но “кучи желтяков”. На золото они глядят облизываясь, голодными глазами, а добыв его — хватают руками, пропускают сквозь пальцы и со звоном роняют на пол, наслаждаясь уже одним прикосновением к холодному металлу. Золото заслоняет для них людское горе — они пытаются ограбить осиротевших девочек; ради денег они готовы продать Джима — человека, которому обязаны жизнью. Бескорыстие и верность — такова дружба Гека и Джима. Герцог и король тоже называли себя друзьями, но, когда отношения строятся на деньгах, не может быть речи даже о простом доверии; каждый из них по опыту знает, что надует и продаст “друга”, если только в воздухе запахнет выгодной сделкой.

“Просто делалось стыдно за всех людей”, — к такому печальному выводу приходит Гек, раздумывая о жизни.

***

Но совсем не уныние вызывает в читателе эта беспощадная книга. Марк Твен — мастер смеха. Не только уничтожающего, презрительного, но и бодрого, веселого, жизнерадостного.

Горький смех, доходящий до чувства глубокого отвращения, вызывают доблести “джентльменов с головы до пяток”. Презрительно смеемся мы над фантазиями авантюристов-проходимцев короля и герцога, обирающих своих ближних. Весело и смешно читать, как фантазирует, подражая любимым героям, Том Сойер. Смех, но и глубокое сочувствие вызывают наивные хитрости Гека Финна, когда он выпутывается из ловушек, которые расставляет ему жизнь; и хотя в играх главенствует Том, в борьбе с жизненными обстоятельствами пальма первенства принадлежит Геку.

Гек тоже по-своему фантазирует, без запинки плетет свои небылицы, нагромождает выдумку на выдумку, сменяет одну басню другой. Молниеносно придумывает он выход, спасая Джима, и ошарашивает фермеров, преследующих беглого негра: мол, рядом, в лодке, — его отец, заболевший оспой. А помогая осиротевшим девочкам, он сплетает целую интригу. Гек выдумывает свои небылицы, когда он борется с несправедливостью, защищает обиженных, поэтому так сочувствуешь ему. А борется и побеждает он с помощью того оружия, которое ему по силам, — хитростью, так, как борется маленький Братец Кролик против господ леса, хищников, в любимых Марком Твеном народных негритянских сказках.

***

Многое из того, о чем вы прочли в этих двух произведениях, Марк Твен взял из воспоминаний своего собственного детства. Городишко Санкт-Петербург, в котором жили Том и Гек, похож на родной Твену городок Ганнибал, где он родился в 1835 году и где провел свое детство. Тетя Полли напоминает мать писателя, а друзья Тома — его детских товарищей. И что самое главное — Марк Твен рос в тех же условиях американского захолустного городка, что и его герои. Но жизнь и приключения Сэма Клеменса (таково было настоящее имя писателя, Марк Твен — это литературный псевдоним) были иными, чем у его героев.

Сэм родился в небогатой семье и после смерти отца, еще двенадцатилетним мальчиком, пошел “в люди” и стал сам зарабатывать себе на жизнь. Он сменил много профессий и побывал в самых разных уголках страны. В родном городке был учеником в типографии, затем стал бродячим наборщиком, кочуя из одного города в другой; был “старателем” на Дальнем Западе, пытался найти полезные ископаемые в неисследованных землях; потом стал журналистом. Когда Сэмюэль Клеменс был уже знаменитым писателем, больше всего он любил вспоминать о том, как он учеником лоцмана обучался водить пароходы по Миссисипи. И свой псевдоним “Марк Твен” он взял в честь этого тяжелого, но радостного труда, в память могучей, своенравной реки Миссисипи. “Марк Твен” в переводе значит “мерка — два” — глубина, достаточная для пароходов.

Среди самых известных произведений Марка Твена стоит вспомнить еще два, написанных также и для детей, и для взрослых: это — “Принц и нищий” и “Янки при дворе короля Артура”.

В этих книгах много фантастического, необыкновенного. Английский принц, живший в Англии в XVI веке и ставший потом королем Эдуардом VI, историческое лицо, у Твена вдруг оказывается бродягой-нищим. В другом романе Янки — американец, современник писателя, — вдруг очутился в Англии VI века; ему, человеку XIX века, приходится жить в прошлом, за тринадцать столетий до своего рождения, да еще среди оживших героев легенд и рыцарских романов. И в этих книгах, полных фантастики и смеха, Марк Твен сказал много верного и часто горького о своем времени. А его прекрасные слова о том, что такое настоящий патриотизм, и в наши дни призывают американцев помнить, что любовь к родине — это любовь к народу, борьба за народное счастье: “Видите ли, я понимаю верность как верность родине, а не ее учреждениям и правителям. Родина — это истинное, прочное, вечное; родину нужно беречь, надо любить ее, нужно быть верным ей; учреждения же — нечто внешнее, вроде одежды, а одежда может износиться, порваться, сделаться неудобной, перестать защищать тело от зимы, болезни, смерти. Быть верным тряпкам, прославлять тряпки, преклоняться перед тряпками, умирать за тряпки — это глупая верность, животная верность, монархическая, монархиями изобретенная, пусть она и останется при монархии” (“Янки при дворе короля Артура”).

В свои поздние годы, в конце XIX—начале XX века (Марк Твен умер в 1910 году), писатель в своих речах, памфлетах и статьях выступил против несправедливых, захватнических войн, которые вели тогда Соединенные Штаты, говорил о праве на свободу и независимость всех больших и малых народов. Шовинистический угар охватил в те годы в Америке многих. В американской литературе в то время процветал так называемый роман “красной крови”, который прославлял войны; американские конгрессмены проповедовали благотворность для всего мира американского господства; в тон им подпевала церковь. Но Марк Твен смело рассказывал о том, как предательски захватили Соединенные Штаты Филиппинские острова, какому грабежу они подвергли мирный китайский народ. Буржуазные газетчики начали травить Марка Твена; друзья советовали ему не печатать эти памфлеты. Но Марк Твен был великим гуманистом. Он верил, что “морщины должны быть только следами былых улыбок”, как любил он говорить, и продолжал бороться за великое дело мира на земле.

Автор: Т.Ланина.


Добавить комментарий

  

  

  

You can use these HTML tags

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>