http://npc-news.ru/

Центральная аномалия психологической науки

Любая наука на стадии кризиса сталкивается с не поддаю­щейся объяснению аномалией. Самой мучительной загадкой для психологии является проблема сознания. Не удается найти ответ на вопрос: что такое сознание? Проблема выглядит неразреши­мой, ибо объяснение призвано делать непонятное очевидным, но так как все, что дано сознанию, — это как раз и есть искомое очевидное, то потому любые объяснения способны лишь превра­тить это очевидное во что-то менее понятное. К тому же сам тер­мин «сознание» используется в разных науках (в физиологии, в психологии, в философии) в весьма разных смыслах, да и в од­ной психологии он употребляется по меньшей мере в трех раз­ных значениях. Обсуждаются неудачные попытки разгадки проб­лемы сознания (концепция А. Н. Леонтьева и др.). Вывод: созна­ние как теоретический конструкт принципиально не наблюдаемо.

«Центральную тайну человеческой психики, перед которой ос­тановилось научно-психологическое исследование, составляло уже само существование внутренних психических явлений, самый факт представленности субъекту картины мира», — писал А. Н. Леонтьев. Сам он считал, что эта тайна им разгадана, хо­тя она и «остается нераскрытой в современной психологии». Однако, если результат психоло­гического исследования оказывается связанным с принятием той или иной философской позиции, то, исходя из сказанного выше, конкретно-научное содержание этого исследования должно содер­жать внутренний порок. Философская позиция может вдохновить исследователя, но конкретный результат исследования должен приниматься на основании внутринаучных  к р и т е р и е в  о ц е н к и  и — в противном случае перед нами не научная концепция, а нечто дру­гое. На основании внутринаучных критериев, даже не будучи христианами, мы способны понять научное творчество таких глу­боких мистиков, как Б. Паскаль, И. Кеплер или И. Ньютон.

Тем не менее А. Н. Леонтьев точно сформулировал принципи­альную аномалию психологической науки: сознание как психоло­гическое явление есть данный каждому непосредственно эмпири­чески очевидный феномен, но сам факт его существования не имеет торетического объяснения. А так как А. Н. Леонтьев явля­ется едва ли не единственным психологом в мире, заявившим, что он разгадал эту тайну, посмотрим вначале на его решение этой аномалии.

Согласно Леонтьеву, в структуре человеческой деятельности есть «совершенно определенное структурное место», которое за­нимает сознание как «актуально осознаваемое», «презентирующееся Субъекту» содержание. Это место — цель какого-нибудь частного действия. Сходный взгляд высказывался, кстати, и не­которыми когнитивистами3. К сожалению, однако, однозначно связать феномен сознания с на­личием представления о цели не удается. Так, поведение живот­ных целенаправленно, а у них — считает Леонтьев — нет сознания. Более того, как заметил в этой связи Ф. ДжонсонЛэрд, формально представление о цели можно приписать даже регулятору парового котла опопительной системы4. Таким обра­зом, объяснение феномена сознания как того, что занимает струк­турное место цели, оказывается недостаточным.

Это понимает и А. Н. Леонтьев. Но здесь вступает в силу «философский принцип». Леонтьев дополняет исходную идею оп­ределяющей ролью труда в антропогенезе и полагает, что тем са­мым задача решена: «Историческая необходимость… презентированности психического образа субъекту возникает лишь при пе­реходе от приспособительской деятельности животных к специфи­ческой для человека производственной, трудовой деятельности. Продукт, к которому теперь стремится деятельность, актуально еще не существует. Поэтому он может регулировать деятельность лишь в том случае, если он предоставлен для субъекта в такой форме, которая позволяет сопоставить его с исходным материа­лом (предметом труда) и его промежуточными преобразования­ми.

Итак, указано «структурное» место сознания в когнитивном механизме человека — цель действия. Трудовая деятельность, по определению, есть деятельность с предметом труда, поэтому это предметная деятельность. «Само психическое отражение, созна­ние, — решает проблему А. Н. Леонтьев, — порождается предметной Деятельностью субъекта6». Мол, как толь­ко указанное для сознания место наполнится новым — трудовым, сиречь предметным — содержанием, так сразу и возникнет созна­ние.

Критики концепции А. Н. Леонтьева (К. А. Абульханова — Славская, А. В. Брушлинский, Б. Ф. Ломов и др.) недоумевают: где же это видано, чтобы предметная деятельность возникала до психики, до сознания? Сторонники пытаются найти приемлемый ответ на этот вопрос[38]. Однако, думается, для самого Леонтьева в этом нет никакой проблемы. Его концепция приобрела столь об­щефилософскую окраску, что никакие эмпирические аргументы не могут ее ни подтвердить, ни опровергнуть. Ну, действительно, а как это можно эмпирически увидеть, что предметная деятель­ность до сознания невозможна? Внеэмпирическая же критика также несерьезна, потому что, должен был полагать Леонтьев.

Можно, например, сказать, что концепция Леонтьева лишь переформулирует проблему. Действительно, вопрос о причине возникновения сознания может ставиться как вопрос о причине возникновения труда. Б. Ф. Поршнев прямо и очень эмоциональ­но объединяет эти проблемы: «Почему, почему, почему, вопиет наука, человек научился мыслить, или изготовлять орудия, или трудиться?»[39].

Однако в концепции Леонтьева вопрос о причинах начала трудовой деятельности может не ставиться, и в этом нет никакого методологического порока. Все естественные науки вво­дят какие-то причины и не знают ответа на вопрос о причинах этих причин — ввел, например, Ньютон понятие гравитации, и оно оказалось вполне научным и полезным, хотя природа и при­чины гравитации по существу еще до сих пор не известны.


Добавить комментарий

  

  

  

You can use these HTML tags

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>