http://npc-news.ru/

Рассказ «Критики» Шукшин

Деду было семьдесят три, Петьке, внуку, — тринадцать. Дед был сухой и нервный и страдал глухотой. Петька, не по возрасту самостоятельный и длинный, был стыдлив и упрям. Они дружили.

Больше всего на свете они любили кино. Половина дедовой пенсии уходила на билеты. Обычно, подсчитав к концу месяца деньги, дед горько и весело объявлял Петьке:

— Ухайдакали мы с тобой пять рубликов.

Петька для приличия делал удивлённое лицо.

— Ничего, прокормют, — говорил дед (имелись в виду отец и мать Петьки. Дед Петьке доводился по отцу) — А нам с тобой это для пользы.

Садились всегда в первый ряд: дешевле, и потом там дед лучше слышал. Но всё равно половину слов он не разбирал, а догадывался по губам актёров. Иногда случалось, что дед вдруг ни с того ни с сего начинал хохотать. А в зале никто не смеялся. Петька толкал его в бок и сердито шипел:

— Ты чего? Как дурак…

— А как он тут сказал? — спрашивал дед.

Петька шёпотом пересказывал деду в самое ухо:

— Не снижая темпов.

— Хе-хе-хе, — негромко смеялся дед уже над собой. — А мне не так показалось.

Иногда дед плакал, когда кого-нибудь убивали невинного.

— Эх вы… люди! — горько шептал он и сморкался в платок. Вообще он любил высказаться по поводу того, что видел на экране. Когда там горячо целовались, например, он усмехался и шептал:

— От черти!.. Ты гляди, гляди… Хэх!

Если дрались, дед, вцепившись руками в стул, напряжённо и внимательно следил за дракой (в молодости, говорят, он охотник был подраться. И умел).

— Нет, вон тот не… это… слабый. А этот ничего, вёрткий.

Впрочем, фальшь чуял.

— Ну-у, — обиженно говорил он, — это они понарошке.

— Так кровь же идёт, — возражал Петька.

— Та-а… кровь. Ну и что? Нос, он же слабый: дай потихоньку, и то кровь пойдёт. Это не в том дело.

— Ничего себе не в том!

— Конечно, не в том.

На них шикали сзади, и они умолкали.

Спор основной начинался, когда выходили из клуба. Особенно в отношении деревенских фильмов дед был категоричен до жестокости.

— Хреновина, — заявлял он. — Так не бывает.

— Почему не бывает?

— А что, тебе разве этот парень глянется?

— Какой парень?

— С гармошкой-то. Который в окно-то лазил.

— Он не лазил в окно, — поправлял Петька; он точно помнил всё, что происходило в фильме, а дед путал, и это раздражало Петьку. — Он только к окну лез, чтобы спеть песню.

— Ну, лез. Я вон один раз, помню, полез было…

— А что, он тебе не глянется?

— Кто?

— Кто-кто!.. Ну парень-то, который лез-то. Сам же заговорил про него.

— Ни вот на столько. — Дед показывал кончик мизинца. — Ваня-дурачок какой-то. Поёт и поёт ходит… У нас Ваня-дурачок такой был — всё пел ходил.

— Так он же любит! — начинал нервничать Петька.

— Ну и что, что любит?

— Ну и поёт.

— А?

— Ну и поёт, говорю!

— Да его бы давно на смех подняли, такого! Ему бы проходу не было. Он любит… Когда любют, то стыдятся. А этот трезвонит ходит по всёй деревне… Какая же дура пойдёт за него! Он же несурьёзный парень. Мы вон, помню: поглянется девка, так ты её за две улицы обходишь — потому что совестно. Любит… Ну и люби на здоровье, но зачем же…

— Чего — зачем?

— Зачем же людей-то смешить? Мы вон, помню…

— Опять «мы, мы». Сейчас же люди-то другие стали!

— Чего это они другие-то стали? Всегда люди одинаковые. Ты у нас много видел таких дурачков?

— Это же кино всё-таки. Нельзя же сравнивать.

— Я и не сравниваю. Я говорю, что парень непохожий, вот и всё, — стоял на своём дед.

— Так всем же глянется! Смеялись же! Я даже и то смеялся.

— Ты маленький ишо, поэтому тебе всё смешно. Я вот небось не засмеюсь где попало.

Со взрослыми дед редко спорил об искусстве — не умел. Начинал сразу нервничать, обзывался.

Один раз только крепко схлестнулся он со взрослыми, и этот-то единственный раз и навлёк на его голову беду.

Дело было так.

Посмотрели они с Петькой картину — комедию, вышли из клуба и дружно разложили её по косточкам.

— И ведь что обидно: сами ржут, черти (актёры), а тут сидишь — хоть бы хны, даже усмешки нету! — горько возмущался дед. — У тебя была усмешка?

— Нет, — признался Петька. — Один раз только, когда они с машиной перевернулись.

— Ну вот! А ведь мы же деньги заплатили — два рубля по-старому! А они сами посмеялись, и всё.

— Главное, пишут: «Комедия».

— Комедия!.. По зубам за такую комедию надавать.

Пришли домой злые.

А дома в это время смотрели по телевизору какую-то деревенскую картину. К ним в гости приехала Петькина тётя, сестра матери Петьки. С мужем. Из города. И вот все сидят и смотрят телевизор. (Дед и Петька «не переваривали» телевизор. «Это я, когда ещё холостым был, а брат Микита женился, так вот я любил к ним в горницу через щёлочку подглядывать. Так и телевизор ихний: всё вроде как подглядываешь», — сказал дед, посмотрев пару раз телевизионные передачи.)

Вот, значит, сидят все, смотрят.

Петька сразу ушёл в прихожую учить уроки, а дед остановился за всеми, посмотрел минут пять на телевизорную мельтешню и заявил:

— Хреновина. Так не бывает.

Отец Петьки обиделся.

— Помолчи, тять, не мешай.

— Нет, это любопытно, — сказал городской вежливый мужчина. — Почему так не бывает, дедушка? Как не бывает?

— А?

— Он недослышит у нас, — пояснил Петькин отец.

— Я спросил: почему так не бывает?! А как бывает?! — громко повторил городской мужчина, заранее почему-то улыбаясь.

Дед презрительно посмотрел на него.

— Вот так и не бывает. Ты вот смотришь и думаешь, что он правда плотник, а я, когда глянул, сразу вижу: никакой он не плотник. Он даже топор правильно держать не умеет.

— Они у нас критики с Петькой, — сказал Петькин отец, желая немного смягчить резкий дедов тон.

— Любопытно, — опять заговорил городской. — А почему вы решили, что он топор неправильно держит?

— Да потому, что я сам всю жизнь плотничал. «Почему решили?»

— Дедушка, — встряла в разговор Петькина тётя, — а разве в этом дело?

— В чём?

— А мне вот гораздо интереснее сам человек. Понимаете? Я знаю, что это не настоящий плотник, — это актёр, но мне инте… мне гораздо интереснее…

— Вот такие и пишут на студии, — опять с улыбкой сказал муж Петькиной тёти. Они были очень умные и всё знали — Петькина тётя и её муж. Они улыбались, когда разговаривали с дедом. Деда это обозлило.

— Тебе не важно, а мне важно, — отрезал он. — Тебя им надуть — пара пустяков, а меня не надуют.

— Ха-ха-ха, — засмеялся городской человек. — Получила?

Петькина тётя тоже усмехнулась.

Петькиному отцу и Петькиной матери было очень неудобно за деда.

— Тебе ведь трудно угодить, тять, — сказал Петькин отец. — Иди лучше к Петьке, помоги ему. — Склонился к городскому человеку и негромко пояснил: — Помогает моему сыну уроки учить, а сам — ни в зуб ногой. Спорят друг с другом. Умора!

— Любопытный старик, — согласился городской человек.

Все опять стали смотреть картину, про деда забыли. Он стоял сзади как оплёванный. Постоял ещё немного и пошёл к Петьке.

— Смеются, — сказал он Петьке.

— Кто?

— Вон…—Дед кивнул в сторону горницы. — Ничего, говорят, ты не понимаешь, старый хрен. А они понимают!

— Не обращай внимания, — посоветовал Петька.

Дед присел к столу, помолчал. Потом опять заговорил.

— Ты, говорят, дурак, из ума выжил…

— Что, так и сказали?

— А?

— Так и сказали на тебя — дурак?

— Усмехаются сидят. Они шибко много понимают! — Дед постепенно «заводился», как выражался Петька.

— Не обращай внимания, — опять посоветовал Петька.

— Приехали… Грамотеи! — Дед встал, покопался у себя в сундуке, взял деньги и ушёл. Пришёл через час пьяный.

— О-о! — удивился Петька (дед редко пил). — Ты чего это?

— Смотрют? — спросил дед.

— Смотрют. Не ходи к ним. Давай я тебя раздену. Зачем напился-то?

Дед грузно опустился на лавку.

— Они понимают, а мы с тобой не понимаем! — громко заговорил он. — Ты, говорят, дурак, дедушка! Ты ничего в жизни не понимаешь. А они понимают! Денег много?! — Дед уже кричал. — Если и много, то не подымай нос! А я честно всю жизнь горбатился!.. И я же теперь сиди, помалкивай. А ты сроду топора в руках не держал! — Дед разговаривал с дверью, за которой смотрели телевизор.

Петька растерялся.

— Не надо, деда, не надо, — успокаивал он деда. — Давай я тебя разую. Ну их!..

— Нет, постой, я ему скажу… — Дед хотел встать, но Петька удержал его.

— Не надо, деда!

— Финтифлюшки городские. — Дед как будто успокоился, притих.

Петька снял с него один сапог.

Но тут дед опять чего-то вскинул голову.

— Ты мне усмешечки строишь? — Опять глаза его безрассудно заблестели. — А я тебе одно слово могу сказать!.. — Взял сапог и пошёл в горницу. Петька не сумел удержать его.

Вошёл дед в горницу, размахнулся и запустил сапогом в телевизор.

— Вот вам!.. И плотникам вашим!

Экран — вдребезги.

Все повскакали с мест. Петькина тётя даже взвизгнула.

— Усмешечки строить! — закричал дед. — А ты когда-нибудь топор держал в руках?!

Отец Петькин хотел взять деда в охапку, но тот оказал сопротивление. С грохотом полетели стулья. Петькина тётя опять взвизгнула и вылетела на улицу.

Петькин отец всё-таки одолел деда, заломил ему руки назад и стал связывать полотенцем.

— Удосужил ты меня, удосужил, родитель, — зло говорил он, накрепко стягивая руки деда. — Спасибо тебе.

Петька перепугался насмерть, смотрел на всё это широко открытыми глазами. Городской человек стоял в сторонке и изредка покачивал головой. Мать Петьки подбирала с пола стёкла.

— Удосужил ты меня… — всё приговаривал отец Петьки и нехорошо скалился.

Дед лежал на полу вниз лицом, тёрся бородой о крашеную половицу и кричал:

— Ты мне усмешечки, а я тебе — одно слово!.. Слово скажу тебе, и ты замолкнешь. Если я дурак, как ты говоришь…

— Да разве я так говорил? — спросил городской мужчина.

— Не говорите вы с ним, — сказала мать Петьки. — Он сейчас совсем оглох. Бессовестный.

— Вы меня с собой за стол сажать не хочете — ладно! Но ты мне… Это — ладно, пускай! — кричал дед. — Но ты мне тогда скажи: ты хоть один сруб срубил за свою жизнь? A-а!.. А ты мне же говоришь, что я в плотниках не понимаю! А я половину этой деревни своими руками построил!..

— Удосужил, родимчик тебя возьми, удосужил, — приговаривал отец Петьки.

И тут вошли Петькина тётя и милиционер, здешний мужик, Ермолай Кибяков.

— Ого-го! — воскликнул Ермолай, широко улыбаясь. — Ты чего это, дядя Тимофей? А?

— Удосужил меня на радостях-то, — сказал отец Петьки, поднимаясь.

Милиционер хмыкнул, почесал ладонью подбородок и посмотрел на отца Петьки. Тот согласно кивнул головой и сказал:

— Надо. Пусть там переночует.

Ермолай снял фуражку, аккуратно повесил её на гвоздик, достал из планшета лист бумаги, карандаш и присел к столу.

Дед притих.

Отец Петьки стал рассказывать, как всё было. Ермолай пригладил заскорузлой тёмной ладонью жидкие волосы на большой голове, кашлянул и стал писать, навалившись грудью на стол и наклонив голову влево.

«Гражданин Новоскольцев Тимофей Макарыч, одна тысяча…»

— Он с какого года рождения?

— С девяностого.

«Одна тысяча девяностого года рождения, плотник в бывшем, сейчас сидит на пенсии. Особых примет нету. …Вышеуказанный Тимофей двадцать пятого сентября сего года заявился домой в состоянии крепкого алкоголя. В это время семья смотрела телевизор. И гости ещё были».

— Как кинофильм назывался?

— Не знаю. Мы включили, когда там уже шло, — пояснил отец. — Про колхоз.

«…Заглавие фильма не помнят. Знают одно: про колхоз.

Тимофей тоже стал смотреть телевизор. Потом он сказал: «Таких плотников не бывает». Все попросили Тимофея оправиться. Но он продолжал возбуждённое состояние. Опять сказал, что таких плотников не бывает, враньё, дескать. «Руки, говорит, у плотников совсем не такие». И стал совать свои руки. Его ещё раз попросили оправиться. Тогда Тимофей снял с ноги правый сапог (размер 43—45, яловый) и произвёл удар по телевизору. Само собой, вышиб всё на свете, то есть там, где обычно бывает видно.

Старший сержант милиции КИБЯКОВ».

Ермолай встал, сложил протокол вдвое, спрятал в планшет.

— Пошли, дядя Тимофей!

Петька до последнего момента не понимал, что происходит. Но когда Кибяков и отец стали поднимать деда, он понял, что деда сейчас поведут в каталажку. Он громко заплакал и кинулся защищать его.

— Куда вы его?! Деда, куда они тебя!.. Не надо, тять, не давай!..

Отец оттолкнул Петьку, а Кибяков засмеялся.

— Жалко дедушку-то? Сча-ас мы его в тюрьму посадим. Сча-ас…

Петька заплакал ещё громче. Мать увела его в уголок и стала уговаривать.

— Ничего не будет е ним, что ты плачешь-то? Переночует там ночь и придёт. А завтра стыдно будет. Не плачь, сынок.

Деда обули и повели из избы. Петька заплакал навзрыд. Городская тётя подошла к ним и тоже стала уговаривать Петьку.

— Что ты, Петенька? В отрезвитель ведь его повели- то, в отрезвитель! Он же придёт скоро. У нас в Москве знаешь сколько водят в отрезвитель!..

Петька вспомнил, что это она, тётя, привела милиционера, грубо оттолкнул её от себя, залез на печку и там долго ещё горько плакал, уткнувшись лицом в подушку.

 

«Критики», анализ рассказа Шукшина

Жанровые особенности

Рассказ «Критики», по классификации самого Шукшина, относится к рассказам-характерам. Столкновение характеров выявляет слабые стороны героев-родственников: деда, его сына и невестки, родственников невестки.

Проблематика

Важнейшая проблема рассказа – отношения между поколениями, проблема «отцов и детей». Другая проблема состоит в том, что люди не ценят и не уважают близких. Можно выделить проблему стариков, чувствующих, что в этой жизни они «не у дел». Обычная для Шукшина проблема отношений между городскими жителями и деревенскими тоже поднимается в рассказе.

Герои рассказа

Дед – 73-летний сухой, нервный и глухой старик. В прошлом он плотник, мастер своего дела, построивший половину деревни, в которой живёт. Теперь семья относится к нему с пренебрежением, как к ненужной, отжившей своё вещи. Любимое развлечение деда – ходить с внуком в кино и критиковать всё, что он видит на экране: сюжет картины, отдельные эпизоды, героев и их поступки. При этом деду обязательно нужно спорить. Он охотно спорит с 13-летним внуком Петькой, в этих спорах побеждает, используя «взрослые» аргументы: «Ты маленький ишо».

Со взрослыми дед спорил редко, потому что «не умел». Его аргументы всегда одинаковы: «Хреновина. Так не бывает». Дед оценивает кино только с одной точки зрения – правдоподобия, оно должно повторять жизнь. Именно поэтому телевизор для него подобен щёлке, в которую бесстыдно заглядывают люди, как в чужую горницу.

Дед возмущён тем, что плотник в фильме держит топор неправильно. Он не желает слушать точку зрения приезжих родственников. Их вежливые улыбки дед воспринимает как издевательский смех. Замечание тётиного мужа «любопытный старик» оскорбляет деда, он чувствует себя как оплёванный.

Дед «заводится». Эмоциональное возбуждение подкрепляется спиртным, и дед разбивает экран телевизора, высказывает все накопившиеся за долгие годы обиды. Другое свойство его характера состоит в домысливании слов и действий других людей.

Дед живёт в своём мире, хотя получилось это вынужденно: он плохо слышит, из-за чего не всегда понимает, что происходит в его любимом кино, смеётся невпопад. Но дед – сердечный и жалостливый человек, часто плачет, когда кого-нибудь в кино убивают.

Свои ценности дед пытается передать другим поколениям: внуку и сыну, но они в этих ценностях не нуждаются. Петька возражает, что «сейчас люди другие стали». Так же и сын деда внешне ласково обращается к отцу «тятя», но ему не интересно замечание деда о том, что плотник в фильме неправильно держит топор.

Петька – тринадцатилетний «друг» деда, самостоятельный, длинный, стыдливый и упрямый. Он с удовольствием спорит с ним о картинах, пытается объяснить то, что дед не понял. Петька – дедов единомышленник.

Всё происходящее читатель видит глазами мальчика. Точка зрения Петьки самая мудрая. Автор отвергает житейский опыт. Более мудрый тот, кто умеет любить и прощать. Лучше всех в семье это умеет Петька. Он советует деду не обращать внимания на насмешки взрослых, пытается успокоить, раздеть и разуть пьяного деда. Петька единственный жалеет деда, которого милиционер ведёт в «отрезвитель», горько плачет.

Отец Петьки, очевидно, стыдится своего безыскусного отца. Вырвавшаяся у старика фраза о том, что его не хотят сажать с собой за стол, а также обращённое к нему ругательство сына «родимчик тебя возьми» — все эти детали свидетельствуют о том, что дед для взрослых не друг, а обуза. Мать Петьки разделяет точку зрения мужа, считает деда бессовестным. Отец трижды повторяет обращённое к деду «удосужил», что в контексте рассказа значит примерно «опозорил, удивил». Отец Петьки не способен понять и простить деда, ведёт себя с ним очень грубо: берёт в охапку, связывает руки полотенцем, кладёт на пол и, наконец, отдаёт на растерзание милиционера.

Петькина тётя и её муж – городские жители, москвичи, для них дед со всеми своими амбициями – просто экзотика. Именно тётя вызывает милиционера, а муж тёти на всё смотрит как бы со стороны. В них сочетаются интерес к определённым деталям и равнодушие к человеку в целом.

Милиционер Ермолай – это формалист. Он видит только сухие цифры и факты, не жалеет даже взволнованного Петьку, пугая его тюрьмой для деда.

Сюжет и композиция

Рассказ начинается с описания привычных занятий деда и внука, любивших критиковать фильмы. Средняя часть рассказа – единственная серьёзная стычка деда со взрослыми. Они критикуют деда, с его точки зрения, несправедливо. Кончается рассказ приходом милиционера, который составляет протокол, представляющий собой смесь официально-делового стиля с просторечными и малограмотными выражениями: «Он продолжал возбуждённое состояние», «вышиб всё на свете, то есть там, где бывает видно».

Критиками являются все герои, каждый из них видит недостатки другого, но бревна в своём глазу не замечает.

Стилистические особенности

Шукшин буквально в двух словах описывает внешность деда и внука, портретов других героев нет. Характер героев раскрывается, как в драме, через диалоги, речь.

Авторский текст краток, напоминает ремарки. Речь деревенских жителей простая, содержит речевые ошибки. Шукшин описывает жителей алтайской деревни, откуда он родом. Это подчёркивают диалектные слова: глянется (понравится), удосужил, оправился. Дед использует грубые выражения: ухайдокали, хреновина. Городские жители говорят вежливо и с улыбкой (именно она выводит из себя деда).

Благодаря милицейскому протоколу рассказ приобретает черты очерка. Читатель узнаёт только из протокола полное имя деда, год (1963), число и месяц случившихся событий. Казённый язык протокола подчеркивает живой разговорный язык простых людей, которыми любуется автор.

Краткий пересказ рассказа Шукшина «Критики»

ОЧЕНЬ КРАТКО: ⚡ Дед с внуком любят кино. Однажды деду приходится не по вкусу «притворство» актёров, из-за чего он разбивает телевизор, попадает в вытрезвитель и расстраивает внука.

Семидесятитрёхлетний дед Тимофей вместе с тринадцатилетним внуком Петькой очень любят ходить в кино, хотя на билеты уходит половина дедовой пенсии. После просмотра внук и дед принимаются спорить. Если дед замечает неправдоподобную сцену, то ему не нравится весь фильм. Его любимый аргумент — «так не бывает».

Однажды Петька с дедом смотрят комедию, которая, к их большому неудовольствию, оказывается не смешной. Домой они приходят злые.

Дома они застают гостей: сестру Петькиной матери с мужем. Все смотрят телевизор, где показывают какую-то деревенскую картину. «Критики» телевизор не любили, посмотрев пару раз телевизионные передачи, дед пришёл к выводу, что это всё равно как подглядываешь.

Петька уходит учить уроки, а дед остаётся со взрослыми. Посмотрев фильм пять минут, дед заявляет, что «так не бывает». Деду не нравится плотник в картине, а себя он считает специалистом в этой области, так как плотничал всю жизнь. Петькина тётя говорит, что детали не важны, дед, напротив, находит их важными. Родители Петьки вместе с гостями не воспринимают его всерьёз и отправляют к внуку помогать делать уроки. Дед воспринимает это как личное оскорбление.

Пожаловавшись Петьке на взрослых, дед уходит. Вернувшись через час, пьяный и разгорячённый, дед идёт в комнату, где смотрят фильм. Напрасно внук пытается его успокоить. Старик бросает сапог в телевизор и разбивает экран. Происходит небольшая потасовка, и Петькин отец одолевает деда.

Петькина тётя приводит участкового, который составляет протокол. Петька не понимает, что происходит, и просто смотрит на происходящее. Мальчик осознаёт ситуацию, когда милиционер уводит деда в вытрезвитель. Петька плачет. Мать с тётей пытаются его успокоить, но напрасно. Вспомнив, что именно тётя привела милиционера, мальчик грубо отталкивает её, и ещё долго плачет в подушку.

Пересказал Сергей Симиненко.

Ответы на вопросы

В.М.Шукшин «Критики» Кто главные герои рассказа? О чём этот рассказ? И главная мысль?

Главная мысль рассказа В. Шукшина «Критики» — уважение к старшим, к людям, которые прожили непростую жизнь, перенесли тяготы и невзгоды. Да, они много не могут понять в нынешнее время, потому что продолжают жить в своей эпохе, им трудно перестроиться и подстроиться под новый лад, но они трудились всю жизнь, они устали и заслужили право на покой и уважение.
Герои:
Дед Тимофей
Петя — внук
Отец Петьки
Городской мужчина — гость
Городская тетя — гостья
Ермолай Кибяков — милиционер

Почему рассказ Шукшина называется «Критики»?

Критик — это человек, который высказывает замечания о сути чего-либо, а именно так поступали главные герои рассказа «Критики» дед и его внук Петька. Они любили вместе ходить в кинотеатр и смотрели разные фильмы, при этот дед часто обращал внимание, что герои картин не по-настоящему дерутся, неправильно держат топор, на прочие мелочи, которые шли в разрез с его личным опытом или мнением. Вероятно ему просто нравилось критиковать увиденное. Внук Петька его полностью в этом поддерживал, хотя часто не понимал, почему то или иное показано с точки зрения деда неправильно.

Отношения внука и деда по своему трогательные и чистые. Они единодушны и именно это единодушие подчеркивает своим названием Шукшин. Если один критикует, а другой его поддерживает не вдаваясь в суть критики, то они оба критики того что критикуется.


Добавить комментарий

You can use these HTML tags

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>