http://npc-news.ru/

Экспериментальные тесты

На первых порах моей медицинской практики и во время работы в качестве психиатра я поняла не­обходимость выслушивать пациента дольше и тща­тельнее, чем это могло казаться необходимым, для того, чтобы правильнее поставить диагноз. Тот же метод я применяла с сенситивами. Сначала я гово­рила с ним о том, что они думали о своих способно­стях. Мы беседовали и строили предположения. Сенситивы не напрягались, чтобы что-нибудь пояс­нять.

Я объясняла идею исследования и поисков. Мы не должны были доказывать что-то, а должны были открывать новое. Доказательство должно было прийти позднее. Из этих бесед я смогла выяснить, что именно было реальными способностями к СЧВ. Вдобавок, я часто обнаруживала, что сенситивы об­ладали способностями, которых не осознавали.

Они помогали мне подбирать экспериментальные тесты для определения их способностей. Часто их предложения были интересны, и в такой же степени, как и я, сенситивы жаждали выяснить, что именно могли открыть эти эксперименты. Я никогда не от­брасывала ни одну из способностей, на которые сен­ситив мог притязать. Должным образом мы всегда находили методы для их испытания. Я подчеркива­ла, что не лмело значения, удачлив или нет сенситив в опыте. Случаи, когда он ошибался или не мог применить сво^способности, были столь же ценны­ми, как и положительно завершившиеся.

Я стремилась узнать сенситивов поближе. Иногда путешествовала с ними, проводила в их домах вы­ходные, посещала с ними их друзей и родственни­ков. Я хотела познать и понять каждого индивидуу­ма, а также искала ключ к загадке, почему у кого-то обнаруживалась способность к СЧВ.

Были намечены определенные процедуры и мы снова и снова повторяли эксперименты в разных условиях. Если было возможно, я просила двух и более сенситивов проводить один и тот же экспери­мент независимо друг от друга. Когда я работала с Дианой, оценивая физическое состояние пациентов, то по возможности стремилась, чтобы и другие сен­ситивы давали оценку, не зная того, что говорила Диана.Часто я просила оценивать одного и того же пациента несколько раз.

Мы оценивали состояние пациента, не зная его фамилии и не задавая никаких вопросов. Пациента же мы просили не делать никаких комментариев, пока не завершится работа. Он мог читать газету или книгу, пока производилось наблюдение. На стол был поставлен магнитофон, чтобы записывать все, что говорилось. Диана следовала специально отпечатан­ной на мимеографе схеме, которую я разработала за несколько месяцев. Часто в дополнение к общей схе­ме я задавала вопросы. Наблюдения и замечания Дианы переписывались потом с магнитофона.

Эта информация сравнивалась с медицинскими сведениями о пациенте. Сами беседы иногда занима­ли от четырех до шести часов, а иногда требовали двух занятий для завершения. Два или три часа интенсивной работы оказались предлогом эффек­тивного наблюдения.


Комментарии закрыты.