http://npc-news.ru/

О языке лозоходцев

Обособление любой сферы человеческой деятельности автоматически приводит к появлению специфической системы понятий. Помимо общеизвестных слов, которыми каждый из нас пользуется в повседневном общении, у представителей любой профессии, социальной группы или клана существует свой внутренний язык, профессиональный или клановый жаргон. Это вполне понятно: речь — основа общения людей друг с другом, а там, где совершаются специфические действия, используются специфические предметы, необходимы специфические же слова. Иногда хорошо известным словам придаётся иное, отличное от общепринятого, прочтение. Например, самое распространённое сегодня название главного инструмента лозоходца — «рамка» — у человека, далёкого от лозоходства, вызовет, наверное, немало ассоциаций, — но только не те, которые возникнут у самого лозоходца.

Кроме того, в силу различных исторических — и не только исторических — обстоятельств случилось так, что некоторые области человеческой деятельности оказались вольно или невольно скрытыми от посторонних глаз и ушей. Соответственно, одним из основных средств сокрытия стал язык (речь).

В глубокой древности (как, впрочем, и ныне) «закрытые» социальные группы использовали свой особенный язык — арго, жаргон, сленг. Посвящённые в мистические таинства общались между собою на так называемом «языке птиц», который позволял им обмениваться информацией, в том числе и при посторонних, исключая возможность её утечки. Чем-то подобным иногда пользуется каждый из нас, когда вынужденно прибегает к иносказаниям, намёкам, понятным только узкому кругу хорошо знакомых людей.

Мы не знаем, пользовались ли лозоходцы древности своим особенным языком. Если лозоходство было «частным случаем» какой-либо более широкой области магического искусства, лозоходцы, возможно, пользовались принятыми в ней понятиями. О системе представлений и о языке магов прошлого мы можем получить некоторое (но — только некоторое, и весьма неполное) представление, исследуя древние источники. А вот вычурный и эклектичный язык многочисленных нынешних «адептов тайных знаний» едва ли в этом поможет.

Пристрастие к загадочным словесным конструкциям типа «это вещи, которые нельзя раскрывать на современном этапе духовной эволюции грядущей …дцатой расы», мешанина школ и стилей, свойственные «посвящённым» нашего времени, не только ничего не проясняют в древних знаниях, но, напротив, затуманивают их суть, окончательно всё запутывают. Если на каком-то этапе развития цивилизации «язык птиц» был необходимостью, средством сохранения тайны и даже выживания, то ныне он (а скорее, пародия на него) чаще всего есть лишь средство демонстрации чьей-то личной исключительности или принадлежности к неким «допущенным к тайнам внутреннего круга».

Язык современной «паранормальной» науки, подобно зеркалу, отражает метания исследователей между стремлением объяснить мистические идеи в рамках представлений и в терминах современного естествознания и желанием доказать, что без них, гениальных учёных, вся нынешняя наука не стоит ломаного гроша. В результате на белый свет появляются либо формулы, при составлении которых нарушены базовые законы физики, либо философские терминологические конструкции, в которых с трудом, вероятно, разбираются и сами их авторы.

Среди законов людского общения есть одно незыблемое правило, которое действовало, действует и будет действовать до тех пор, пока существуют язык и речь как средство этого общения: если мы имеем действительно чёткое представление о чём-либо как о феномене (то есть о явлении), то мы всегда сумеем достаточно адекватно и чётко обозначить, описать его. На мой взгляд, лишь глубинный, внутренний опыт не поддаётся абсолютно адекватному описанию.

Назвать какое-либо явление — значит определить его сущность, как она представляется человеку (не обязательно правильно, но ведь и мысль уже важна!). Вспомните, какие названия давали и лозоходству, и людям, которые владели этим методом в прошлом.

С течением времени лозоходство — по крайней мере, в нашей стране, — оказалось «персоной нон грата», а связанные с этой отраслью деятельности слова исчезли из активной части русского языка и даже из словарей. Во всяком случае, в изданном в 50-х годах XX века «Словаре русского языка» под редакцией С.И.Ожёгова и А.Б.Шапиро слова «лозоискательство», «лозоходство», «лозоходец» отсутствуют. Позднее, в 1960-1970-х годах, с возрождением этого древнего искусства, появились, взамен насильственно преданных забвению, новые, «осовремененные» слова, иногда искусственные до нелепости («биолокатор»).

Вот, например. Ну, кто из вас не встречался хоть раз в радио— и телепередачах, в книгах или в газетных статьях с таким высказыванием:

«Биорамка в моих руках, повернулась. Я понял, что она отрицательно отвечает на мой вопрос…» Большинство читателей «проглотит» подобный текст не задумываясь, как нечто само собою разумеющееся. А если вчитаться внимательнее, то легко заметить, что уже само слово «биорамка» звучит странновато (не все догадаются, что это просто сокращение от «биолокационная рамка»), и уж «ответить» на какой бы то ни было вопрос рамка эта сама по себе просто-напросто не в состоянии…

Тем не менее, базовые термины лозоходства в современном русском языке существуют, и их (вне зависимости от того, «научны» они или нет) следует знать, чтобы избежать взаимного непонимания при знакомстве с результатами работы и идеями других лозоходцев. При этом надо помнить, что терминология специальной и популярной литературы по проблемам лозоходства — это, порою, «небо и земля»; что специалист в отличие от не очень-то компетентного журналиста или дилетанта скажет не «биорамка», а «индикатор», «рамка» или «лоза» и т.п.

Поэтому в 1993 г. был подготовлен перечень значений наиболее распространённых терминов, используемых современными лозоходцами, — своего рода толковый словарь. Определения там были подобраны таким образом, чтобы смысл того или иного термина был понятен сколь возможно большему кругу лиц, в том числе и непрофессионалам.


Комментарии закрыты.