http://npc-news.ru/

Работа с нарциссизмом правонарушителей

Я бы хотел здесь поделиться некоторыми соображениями, которые возникли у меня в ходе изучения и сопоставления обширного материала и для которых не нашлось в ре­ферируемых работах соответствующих формулировок Во-первых, совершенно очевид­но, что различные попытки разных авторов аналитически осмыслить на теоретическом уровне структуру личности правонарушителей и рассмотреть проблематику либо в ас­пекте объектного развития, либо в аспекте нарциссизма остаются неудовлетворитель­ными. Очевидно, что глубокие и ранние нарушения можно рассматривать со всех этих позиций, но они должны постоянно концептуализироваться как единое целое. Также представляется проблематичным соотнести типичные нарушения с определенными фа­зами развития. Очевидно, что во всех фазах могут иметь место серьезные травматичес­кие повреждения, которые ведут от базального нарушения к соответствующим струк­турным изменениям. Однако ни в соб ггвенном опыте, ни у других авторов я не нашел никаких подтверждений иногда встречающемуся мнению, что у лиц с «отыгрывающей» психической структурой сохранились остатки первичного нарциссизма. Скорее, все го­ворит в пользу того, что нарушения — возможно, даже очень ранние — первичного нар­циссизма ведут К очень примитивным, но тем не менее вторичным нарциссическим формам влечений. Соответственно, не нужно также доказывать связь примитивных фан­тазий и действий с их примордиальностью.

.. В свете этих рассуждений особый интерес вызывают отдельные сообщения о ча­стной проблеме женской делинквентности:

«В своем фундаментальном исследовании женского комплекса кастрации Абра­хам (Abraham 1921) выделяет определенные специфические типы по их различным проявлениям. Эти типы вознку<ают в качестве реактивных образований, когда девоч­ка впервые осознает свою анатомию. Он описал их как желающий, исполняющий и мстящий типы в зависимости от отвержения или принятия того, что девочка счи­тает различительным признаком своей анатомической структуры» (Levy, 65).

«Я отстаиваю тезис, что определенный тип поведения — Enfant terrible — отобра­жает защитный механизм, в котором эротизированное тело — все либидинозное Я в понимании Ференци — идентифицируется с угрожающим фаллосом отца и используется для защиты от одолевающего страха кастрации. Эта «защита с на­падением» напоминает защитный механизм «идентификации с агрессором», описан­ный Анной Фрейд (1936). Я полагаю, что центральное нарушение, вызывающее этот осо­бый защитный механизм, представляет собой фиксацию либидо на фаллической ступени развития. Мы наблюдали у взрослых пациенток такие нарушения вследствие концентра­ции и организации либидо под приматом генитального органа на основе интенсивного страха кастрации. В возникновении этого механизма, по-видимому, огромное значение имеют два отождествления, а именно: у ребенка отождествление тела и фаллоса и у ро­дителей отождествление ребенка с фаллосом. Было бы интересно поразмышлять, по­чему в столь многих случаях идентификация с агрессором используется в качестве за­щиты, тогда как в моих случаях «pars pro toto», то есть для идентификации выбиралось эротическое оружие агрессивного мужчины» (Mahler, 83).


Комментарии закрыты.