http://npc-news.ru/

Травма ареста

Оказаться заточенным в тюрьме — это и на обычных преступников действует по­добно удару молнии. Они могут вытеснить всякую мысль о последствиях своих действий, причем гораздо сильнее, чем "профессиональные преступники" или политические за­ключенные. Фактически большинство находившихся в этой тюрьме политических заключенных уже допускали возможность ареста. И все же серьезность наказания, по­следствия для заключенного и для всей его семьи редко обдумываются заранее.

Очевидно, что у некоторых заключенных ситуация угрозы, предшествовавшая аре­сту, не усиливала внутреннюю защиту от тревоги. У других подпольная политическая деятельность актуализировала инфантильные страхи, которые смешивались с вполне оправданными, реалистическими опасениями, Среди всех типов защитных механизмов, которые мобилизпровались подобным образом, особенно выделялась реакция безбо­язненной легкомысленности. Она проистекала из протективной магической фантазии о всемогуществе: "Со мной ничего не может случиться" — установка, часто встречаю­щаяся у героев войны, гонщиков, летчиков и тд. У невротических людей — с сильной бессознательной враждебностью и соответствующими чувствами вины — легко могла привести к аресту тенденция беспечно выполнять работу, требующую огромного му­жества. Когда дело доходило до ареста, то он оказывался для этих людей — по крайней мере на сознательном уровне — совершенно неожиданным и часто провоцировал ре­акцию паники» (там же, 343).;

«Хотя заключенные заранее представляли себе последствия нелегальной деятельно­сти, ни один из них не смог избежать ужасной травмы ареста, которую Зивертс срав­нивает со стихийным бедствием или внезапным банкротством Он совершенно верно описывает начальную стадию "беспомощного оцепенения" с "помутненным чувствова­нием и мышлением", "страхом и беспокойством" и их "переход в депрессию".

Эти симптомы являются результатом сложною психологического процесса, кото­рый должен анализироваться по впечатлениям, полученным при опросе заключенных На переднем плане стояла внезапная, мощная атака на нарциссические защитные сис­темы заключенных, личности которых угрожала наказующая сила государства. С этим тяжелым шоком связано опустошающее воздействие внезапной изоляции от мира объекта, особенно если заключенный оказывается непосредственно в одиночной камере. Ужасные изменения внешнего окружения, прекращение нормальной повседневной деятельности и затруднение всех объектных отношений мобилизуют изнутри враждеб­ные инстинктивные силы. Неожиданно Я заключенного оказывается в ситуации вой­ны на два фронта: как против внешнего мира, так и против своего внутреннего. Пере­крытие всякого нормального отвода либидо и агрессии, когда это особенно необходимо, неизбежно ведет к фатальной блокировке либидо. В этих условиях Я склонно к распа­ду… Таким образом, мы наблюдаем временное наводнение Я необузданными импуль­сами и, возможно, паралич его функций, напоминающие вспышку психоза. Возникает полудремотное состояние паралича и смятения, вызванное беспокойством, навязчивы­ми мыслями, приступами сильнейшего страха и отчаяния. Паралич Я может даже при­вести к временной утрате ориентации во времени и пространстве. Затем заключенный всеми своими силами пытается собраться с мыслями, чтобы подготовиться к допросам, которые теперь для него важнее всего остального. Потом он снова может впасть в со­стояние хаотичного смятения чувств, изнемогать от быстро сменяющейся серии пред­ставлений (словно при проекции фильма или навязчиво повторяющейся последователь­ности мыс\ей). В психоаналитических терминах "вторичный процесс" в значительной степени замещается "первичным процессом". Во время допросов заключенный подвер­гается реалистическому фронтальному нападению, которому он может противостоять лучше, чем своим внутренним угрозам Поэтому нередко во время допроса благодаря огромному напряжению Я в борьбе за восстановление своих функций ступор исчезает. Люди со стабильной личностью, когда их подвергают перекрестному допросу, иногда могут даже усилить функции Я. Они могут высказываться с холодной, логической от­страненностью, полностью подавляя аффекты, что напоминает своего рода компульсив-иые защитные механизмы» (там же, 344).


Комментарии закрыты.