http://npc-news.ru/

Символическое значение наркотика

Наркотик приобретает многообразные функции и символическое значение, ко­торые становятся понятными из последующих дополнений, сделанных другими ав­торами. Наркотик — это особый объект, зачастую парциальный, содержащий аспек­ты хорошей и плохой матери, он может одновременно служить и проектом, и интроектом. Кроме того, наркотик имеет значение всегда доступного фетиша и в то же время является переходным объектом в понимании Винникотта (Winnicott 1971).

Как показывает также изучение мифологии и этнологии, наркотик может ото­бражать фаллос или семя отца (бога), грудь, соски, молоко матери (богини). Вместе с тем наркотик репрезентирует и другие телесные субстанции, в частности телесные выделения, такие, как кал, моча, а также дыхание, пот и кровь.

Этим многогранным символическим значением объясняется среди прочего особое внимание к различным способам употребления наркотика и соответствующие разнообразные церемониа­лы у наркоманов, зачастую обнаруживающие даже выраженный характер навязчи­вости и становящиеся столь же важными, как и само наркотическое средство. Су­ществен, хотя нелегко сформулировать это в нескольких словах, и тот факт, что конкретные вещества могут заменяться психическими субстанциями, например, чтение «хороших» и «плохих» книг подряд имеет сходство с наркоманией и по пси­ходинамике может быть непосредственно сопоставлено с поглощением пищи.

В со­ответствующих условиях любое вещество и любой объект — включая врача! — мо­гут играть роль наркотика. Конкретные и «психические» субстанции всегда можно разделить на «добрые» и «злые», благотворные и вредные. Выбор явно вредного нар­котика обусловливается элементом садизма. Наркотик — это вещество, парциальный объект с садистскими свойствами, который может существовать как во внешнем мире, так и в собственном теле, но проявить свои вредоносные свойства он может только внутри тела. Состояние наркомана — это переход между угрожающим, об­ращенным вовне садизмом паранойяльной системы и интернализированным садиз­мом меланхолической системы.

Согласно Гловеру (Glover 1933), существует форму­ла, по которой собственные порывы ненависти индивида, а также идентификация с амбивалентным объектом любви представляют собой состояние психической угро­зы, и это состояние воспринимается как интроецированное чужеродное тело. От него в качестве внешнего противоядия в конечном счете и принимается наркотик, кото­рый, разрушая, исцеляет. Так же как когда-то в развитии наркомана не доставало хорошего объекта, подобно тому, как в его фантазии, согласно Мелани Кляйн, мате­ринское молоко было отравлено, а грудь злой, так и теперь он вынужден постоянно носить в себе злой объект и уничтожать злые интроекты и аспекты объекта и тем самым частицы самого себя. Но уничтожение злого интроекта возможно только че­рез саморазрушение! Вследствие этого и регрессивно-садистского Сверх-Я возника­ет выраженная саморазрушительная тенденция к наркомании как постепенному са­моубийству.


Комментарии закрыты.