http://npc-news.ru/

Формы поведения

Дальнейшие рассуждения могут показаться излишне теоретическими и абстракт­ными, однако они объясняют многие формы поведения молодых людей, страдающих от наркотической зависимости. Патология формирования Я и дефекты Сверх-Я объяс­няют, почему многие наркоманы не могут позитивно идентифицироваться с роди­телями, их требованиями и запретами.

Напротив, они выражают протест против са­мих родителей и предлагаемых ими культурных и моральных ценностей. На первый взгляд может показаться, что этот протест выражает критическую, независимую по­зицию. Благоприятное развитие Я и Сверх-Я предполагает также действительное освобождение от родителей через работу печали. Родители оцениваются реалистично, и по отношению к ним человек начинает занимать хотя и по-прежнему позитивную, но уже сравнительно нейтральную позицию. Иначе обстоит дело у наркомана он вы­нужден протестовать против своих родителей, потому что в сутдности не преодолел ар­хаической объектной зависимости.

Для него процесс освобождения от родителей (или образа родителей) не завершился. Хотя внешне он вроде бы протестует против всякой зависимости от родителей, бессознательно он в то же время стремится к ра­створению в родителях или в замещающих их объектах и живет с представлением, что существуют объекты-родители, удовлетворяющие любые потребности.

Перед ним постоянная дилемма: с одной стороны, желание отделиться и внешний протест, с дру­гой стороны — страх отделения и желание слиться. Выбранное наркотическое сред­ство становится любимым и ненавистным подобно родителям, его надо постоянно иметь при себе вместо некогда защищавших, но также и преследовавших родителей. С его помощью можно одновременно залечить нарциссические раны и уничтожить в себе нежелательные элементы родителей.

Однако уничтожение воспринятых интро-ектов оказывается возможным лишь через самобичевание, а в экстремальном случае через самоуничтожение. В этом как раз и состоит трагедия человека, а именно совре­менного наркомана, поскольку другой, нормальный путь совладания с интроектами через утомительную работу печали стал невозможным. По этой причине все так на­зываемые революционные движения, внешне направленные против авторитета роди­телей, частью которых являлась поначалу и поднявшаяся волна наркомании, не ведут к внутреннему прогрессу, подлинной зрелости и отделению от родителей. Атакуемый внешний родительский авторитет продолжает, так сказать, «сидеть на шее» в качестве интроекта. Поэтому все так называемые прогрессивные движения тут же вновь обре­тают эрзац-родителей: например, эрзац-мать в форме сообщества, группы, партии или эрзац-авторитетов, то есть авторитарного эрзац-отца, в форме вымышленных по­литических или идеологических лидеров. В затрудненной идентификации с существу­ющими культурными ценностями роковым для наркомана образом проявляется ха­рактерная для нашего времени неопределенность коллективных норм, усиливающая индивидуалыгую патологию. Социокультурные ценности представляют собой не только принуждения и требования; при идентификации с ними они приносят значительное удовлетворение. Подобно тому как отсутствие сообщества, которое могло возникнуть из семьи, возмещается эрзац-сообществами, так и недостающие ценности замещаются идеологиями. Эти замещающие образования отчетливо показывают, что в противопо­ложность осознанно враждебной позиции по отношению к родителям существует глу­бокая бессознательная потребность в идентификации с родителями и их нормами. Не­сомненно, что обращение вместо наркотиков к химической эрзац-мифологии и с этим связанная склонность к чуждым («восточным») элементам культуры является чем-то большим, нежели просто рационализацией — в этом выражается глубокий кризис самооценки и поиск новых ценностей. Приобретение наркотика и ритуал его приема в форме, так сказать, эрзац-религии свидетельствуют о патологических содержаниях Сверх-Я.


Комментарии закрыты.