http://npc-news.ru/

Признаки внутренних сдерживаний

Когда Бэрил было почти два года, ее совсем еще юная мать позволила ей вынимать семинедельную сестру из кроватки и носить как куклу. Миссис Y сочла, что будет на­дежнее откинуть для этого боковую стенку кровати, чем допустить, чтобы Бэрил зале­зала в кроватку и уронила ребенка на пол Бэрил очень быстро научилась игнорировать мать, так как ее попытки ограничить ребенка были спорадическими и недолгими.

В пять лет она по-прежнему вела себя без признаков внутренних сдерживаний. В тес­товых ситуациях было непросто пробудить и поддерживать ее внимание. Как следствие, ее успехи были весьма неоднородны. По сравнению с другими детьми она могла со­средоточивать внимание лишь на очень короткое время, а потому в школе и дома

ее считали непоседой. Ее отношение к младшей сестре сводилось к постоянным оже­сточенным стычкам; впрочем, и в остальном у нее было столько враждебности, что на­блюдатель стал опасаться за физическое благополучие ребенка.

По совету учителя усилия всех членов исследовательской группы приучить детей к опрятности были отложены до трехлетнего возраста. Таким образом, контроль над функциями сфинктеров помог ослабить влияние индивидуальных различий у ма­терей на развитие отличительных черт характера у детей. Так, Дебби, третий ребе­нок матери, очень быстро стала опрятной, когда та устала убирать за ребенком и вы­ражать неудовольствие взглядом, жестами и шлепками по попе. Сесиль же, первенец обсессивной матери и объект ее интенсивных амбивалентных чувств, в течение двух лет являлась объектом разного рода поощрений, требований и увещеваний, нацелен­ных на то, чтобы побудить ребенка «хотеть» в туалет.

Хотя в группе имелись значительные различия с точки зрения распределения ли­бидо, также и в этой сфере все дети, по-видимому, функционировали в пределах соот­ветствующих возрасту границ. По меньшей мере пять из шести детей были способны вступать во взаимоотношения сотрудничества с другими людьми. Наши возможнос­ти исследовать этих детей и приобщать их к тестированию составляли, например, рез­кий контраст нашему опыту общения как с запущенными, так и с аутичными конге-нитально слепыми детьми. Обращало на себя внимание также и то, что выявленные нами различия в способности вступать в адекватные объектные отношения не были связаны с остаточной способностью слышать. Так, например, ребенок, в способности которого устанавливать контакты мы сомневались больше всего, слышал лучше осталь­ных детей в группе.

Мы пришли к выводу, что для этих детей доэдипова возраста их врожденная глу­хота служила препятствием в нюансах взаимопонимания, а у родителей — фокусом для выражения амбивалентных чувств.


Комментарии закрыты.