http://npc-news.ru/

Восстановление в условиях внушения

Диссоциацию между уровнем бодроствования и рабо­той механизма воспроизведения следов («экфорией энграмм», по старой терминологии Semon) мы обнаружи­ваем, например, в многократно описанных еще в старой клинической литературе случаях восстановления в услови­ях внушения или наркоза памяти при ретроградной пост­травматической амнезии. Работы Segundo, на которые ссылаются Н. И. Гращенков и П. Латаш, а также по­следние работы Williams и др. [266], затрагивающие во­прос о дискриминации звуковых сигналов во время сна, указывают на возможность строго избирательного реаги­рования на раздражители и в относительно глубоких («дельтовых») фазах сна. Углубляя классическую павлов­скую концепцию «сторожевых пунктов», эти работы вмес­те с тем воспроизводят яркие картины диссоциаций, воз­никающих между уровнем бодрствования, с одной стороны, и активностью восприятия, селективным характером ра­боты корковых анализаторов, лежащим в основе науче­ния, — с другой.

Мы рассматриваем эти наблюдения потому, что они по­зволяют установить очень важный факт: различные фор­мы мозговой деятельности, с которыми связана активность нормального сознания, сохраняют вместе с тем относи­тельную независимость от уровня бодрствования. Для те­ории «бессознательного» это обстоятельство представляет очевидный интерес. Если процессы активного выбора сиг­налов, переработка поступающей информации, сохранение и воспроизведение следов и т. п. происходят даже на наи­более низких уровнях иерархии состояний бодрствования (на уровнях «дельтового» и «быстрого» сна), то тем более очевидно, возникают основания допустить существование подобных процессов при состояниях, характеризуемых не­достаточно отчетливым противопоставлением «Я» субъек­та объективной действительности (т. е. лишь отсутствием адекватного осознания субъектом его собственной психи­ческой активности), а также при более глубоких степенях «отщепления». Парадоксальное сохранение в условиях по­добного «отщепления» целенаправленных форм объектив­ного реагирования становится в свете приведенных выше данных о различных патологических «диссоциациях», воз­никающих в структуре сознания, во всяком случае, более понятным.

С другой стороны, для теории «бессознательного» не менее важны факты и противоположного характера, кото­рые указывают на возможность изменения определенных свойств сознания при относительно высоком уровне бодр­ствования и которые можно наблюдать в разных формах, как мы об этом уже говорили, при очень многих психо­патологических состояниях и неврологических синдро­мах.

Клинические состояния, при которых в условиях со­храняющегося бодрствования страдает, например, воз­можность активного отбора содержаний сознания, в очень многом, конечно, отличаются от проявлений нормальной неосознаваемости психической деятельности на ранних этапах онтогенеза, но несмотря на это они отражают рас­пад все той же способности «превращать переживания в объект переживания» и могут поэтому рассматриваться как своеобразные клинические модели наиболее характер­ных особенностей «бессознательного».


Комментарии закрыты.