http://npc-news.ru/

Фактор доминантности

Этот второй фактор было трудно на­звать, поскольку, с одной стороны, он включил знаки закрытости (то есть больший угол наклона назад, менее прямая ориентация и увеличиваю­щееся расстояние от слушателя), а с другой стороны определенные знаки уверенности в себе (более высокая оценка собственных способ­ностей убеждать, чаще мужчины, чем женщины, более длительные ком­муникации и более высокие показатели по шкале доминантности). Объе­диненные этим фактором переменные доступны содержательной интер­претации.

Результаты показали, что человек, который считает свой ста­тус более высоким, чем у слушателя, действительно принимает относи­тельно закрытые позы и занимает закрытые положения по отношению к этому слушателю (например, Mehrabian, 1968а; Mehrabian and Friar, 1969). Лотт и Соммер (Lott and Sommer, 1967), например, установили, что человек выбирает более удаленное месторасположение от слушате­лей, которые, по его мнению, сильно отличаются от него по своему ста­тусу.

Таким образом, включение интенсивности кивков головой в этот второй фактор, наряду с ее значимой отрицательной корреляцией с по­казателями доминантности позволяет сделать следующую интерпрета­цию: частые кивки головой, наряду с передачей симпатии по отноше­нию к слушателю, говорят о меньшей уверенности коммуникатора или о его покорности.

Также как и кивки головой, частота улыбок, видимо, тоже отражает как симпатию к слушателю, так и меньшую уверенность говорящего или его зависимость. Эта дополнительная интерпретация основана на третьем факторе (факторе доминантности), выделенном в ходе первого кодировочного эксперимента. В этом факторе выражение удовольствия на лице оказалось связанным с меньшей доминантностью, большим нейротизмом и более выраженной тревожностью человека. Таким образом, когда на лице отражается значительное удовольствие или когда человек слишком часто улыбается в каких-то неловких социальных ситуациях (подобных тем, что создавались по методике первого эксперимента), эти знаки отра­жают значительные усилия говорящего снизить напряжение и дискомфорт, «умиротворяя» слушателя.

Приведенные выше интерпретации значений интенсивности ново ротов туловища, раскачивания, кивков головой и улыбок новы и поэтому не могут носить окончательного характера. Мы предположили, что кивки и улыбки имеют, по крайней мере, два вида значений, в то время как пово­роты туловища и интенсивность раскачивания рассматривались только как негативные или позитивные корреляты расслабленности. Мы пони­маем, что возможны дополнительные объяснения этих знаков, и что ха­рактер социальных ситуаций, в которых происходит подобное поведение, может подчеркивать отдельные аспекты значения сигналов. Например, как уже отмечалось, частые улыбки в неловкой ситуации могут указывать скорее на меньшую уверенность коммуникатора, чем на его симпатию по отношению к адресату. Однако в других ситуациях социального взаимо­действия, когда коммуникатор и адресат хотя бы немного знакомы, часто­та улыбок скорее является показателем симпатии, а не дискомфорта.

Теперь мы можем сравнить результаты кодировочного и декодировочного экспериментов. Для предварительного исследования в области имплицитной коммуникации были избраны методы кодирования, а не де­шифровки. Однако когда в результате кодировочного эксперимента уда­лось установить важнейшие переменные, были применены методы де­шифровки для более полного изучения совместного воздействия перемен­ных. В этой связи нужно отметить, что первый кодировочный экспери­мент представляется наиболее информативным. Некоторые результаты этого исследования привели к разработке третьего эксперимента, в ходе которого изучалось воздействие общей расслабленности позы говоряще­го. Таким образом, эта последовательность использования методов коди­рования и дешифровки позволила разработать более компактный набор стимулов для декодировочного эксперимента, что было бы вряд ли воз­можно в другом случае. Дальнейшее исследование связей имплицитных знаков с запланированной и воспринимаемой убедительностью или с из­менением отношения может продолжаться с использованием методов ко­дировки. Когда будут получены результаты подобных экспериментов, выявленное в ходе применения метода кодировки воздействие на воспри­нимаемую убедительность можно будет систематически изучать в декодировочных экспериментах.

Последний вопрос, который мы должны обсудить, касается влияния имплицитной передачи статуса на воспринимаемую или запланирован­ную убедительность. Реальный статус коммуникатора, который можно определить на основании уровня дохода и (или) образования, сам по себе определяет воспринимаемую убедительность. Однако представление о социо-экономическом статусе, которое может сложиться у адресата (на­пример, на основании непосредственно доступной информации или бо­лее тонких показателей, таких как одежда или словарный запас) может отличаться от имплицитно передаваемого ему статуса. Таким образом, рассматривая роль имплицитно передаваемого статуса, представляется, что важнейшая переменная здесь разница между действительным ста­тусом говорящего и тем, что он имплицитно передает своему слушателю. Если этот показатель имеет положительный знак, то есть если имплицит­но передаваемый статус выше, чем действительный, предполагается, что [Это может оказывать негативное воздействие на воспринимаемую убеди­тельность сообщения. И наоборот, если абсолютная величина показателя невелика, он не будет оказывать ни положительного, ни отрицательного воздействия. Если показатель это небольшая отрицательная величина, pro есть если говорящий имплицитно передает более низкий статус, чем рот, каким он в действительности обладает, можно ожидать, что воспри­нимаемая убедительность возрастает. Наконец, если показатель это не­большая положительная величина, снова можно предположить, что воз­действие будет негативным. Можно сформулировать похожую гипотезу, соотносящую запланированную убедительность с показателем «переда­ваемый минус реальный статус».


Комментарии закрыты.