http://npc-news.ru/

Роль противоречивой коммуникации в возникновении патологии

Один из заданных в начале этой главы вопросов заключался в том, иг­рает ли частый прием противоречивых сообщений о симпатии свою роль в развитии психопатологии. В первой части этой главы мы показали, что про­тиворечивость не ведет к запутанности или возникновению ситуации двой­ного принуждения, когда адресатами были взрослые люди. Более того, экс­перименты из второго раздела показали, что среди психически здоровых людей противоречивость является тонким средством дифференцированной коммуникации отношений к поступкам адресата или к нему самому.

В описанном ниже эксперименте изучалось наличие противоречи­вых и непротиворечивых сообщений, передающих симпатию, от родите­лей к детям подросткового возраста с более или менее выраженными рас­стройствами (Beakel and Mehrabian, 1969). Согласно гипотезе двойного принуждения можно предположить, что родители детей с более выражен­ной патологией будут чаще передавать своим детям противоречивые со­общения, чем родители детей с менее выраженными расстройствами.

В данном эксперименте противоречивость измерялась на основании передаваемой с помощью слов и позы симпатии. Были выбраны именно сигналы позы, а не мимические или голосовые знаки, поскольку сигналы позы носят более неуловимый характер. Предполагалось, что в присут­ствии «оценивающего» терапевта родители будут менее способны прове­рять свои коммуникации симпатии или антипатии посредством знаков позы, чем проверять или контролировать свои мимические выражения.

Каждая семья по отдельности встречалась с врачом-клиницистом, который беседовал с родителями в присутствии их детей. Было определе­но, что один ребенок из каждой семьи проявляет признаки умеренной или легкой дезадаптации. Поведение родителей записывалось на видео и ана­лизировалось с целью получения независимых оценок степени симпатии, передаваемой с помощью речи и сигналов позы. В свою очередь, из этих оценок были выведены требовавшиеся показатели противоречивости.

Метод

Двадцать одна семья, в каждой из которых был страдающий наруше­ниями ребенок подросткового возраста, выступила в роли испытуемых в этом эксперименте. Поведение родителей (их речь и позы) записывались на аудио и видео, пока каждая семья обсуждала трудности, связанные с про­блемами ребенка. Участники не знали, что их поведение записывается че­рез одностороннее зеркало. Все члены семей сидели во время интервью.

Три клинических психолога, знакомые с представленными в выборке в целом проблемами, проранжировали 21 подростка по степени тяжести патологии безотносительно диагностической классификации. Коэффици­ент согласия Кедалла (Winer, 1962), равный 0,85, позволил говорить об удов­летворительном уровне совпадения оценок между тремя экспертами. Ана­лизировались данные, связанные с коммуникацией родителей пяти подрос­тков, получивших наименьшие баллы по шкале серьезности патологии, и родителей пяти подростков, у которых этот балл был наиболее высоким.

Для каждого родителя из обеих аномальных групп было выбрано из аудиозаписей дискуссий по шесть суждений длиной примерно в 35 слов. Выбиравший речевые высказывания эксперт не знал об уровне дезадап­тации подростка в семье. У него были только аудиозаписи, и инструкции гласили, что нужно выбрать шесть суждений, наиболее точно отвечаю­щие следующим критериям: 1) полные предложения, 2) содержащие пря­мое обращение родителя-говорящего к ребенку по имени или с использо­ванием местоимения ты и

3) касающиеся какой-то стороны поведенчес­кой проблемы ребенка или его личности. Именно такие критерии выбора были определены на основании предположения о том, что подобные ут­верждения с наибольшей вероятностью будут содержать колебания сим­патии. При выборе суждений у эксперта не было доступа к коррелятам позы и жестов этих сообщений, поэтому он не подпадал под влияние про­тиворечивости или непротиворечивости коммуникации в целом.

Затем эксперт просматривал шесть видеофрагментов, соответству­ющих выбранным утверждениям, и выделял из них четыре, на которых родителя было лучше всего видно. В результате этой процедуры форми­ровался окончательный набор из четырех аудио-визуальных сообщений каждого родителя. Общий набор из 80-ти коммуникаций состоял из четы­рех аудио-визуальных сообщений 10 матерей и 10 отцов. Эти коммуника­ции были закодированы и распределены в случайном порядке.

Группа из четырех экспертов оценивала уровень симпатии, переда­ваемой каждым вербальным сообщением, по семибалльной шкале. Затем просматривали видеозаписи и использовали ту же шкалу для выставле­ния «общих оценок» уровня симпатии, передаваемой позой. Экран мони­тора был прикрыт так, чтобы показывать только тело родителя-говорящего, пока шло это оценивание.

Вторая группа экспертов слушала аудиозаписи и представляла, ка­кую позу мог бы занимать родитель-коммуникатор. Затем эксперты опи­сывали представленную позу, выбирая по одному слову из каждой следу­ющей пары: открытая — закрытая, напряженная -расслабленная, направ­ленная вперед назад, направленная к от. Эти описания составили «взве­шенные оценки» симпатии, передаваемой представленной позой, связан­ной с каждым высказыванием. Затем эксперты просматривали видеоза­писи и давали взвешенные оценки реальных поз. Как и в случае с общими суждениями, экран монитора был прикрыт, позволяя видеть только тело родителя-говорящего.


Комментарии закрыты.