http://npc-news.ru/

Обман

В трех своих экспериментах мы исследовали имплицитные поведенческие составляющие лживых и правдивых коммуникаций (Mehrabian, 1971а). Здесь использовалось множество примеров различ­ных ситуаций, в которых испытуемый сообщал собеседнику что-то прав­дивое или лживое. Все виды поведения, о которых мы упомянули при обсуждении воспринимаемой и намеченной убедительности, регистри­ровались и оценивались в баллах.

Результаты двух экспериментов Меграбяна (1971а) показывают, что непосредственность по отношению к адресату выше, когда человек гово­рит правду, а не обманывает. В ходе первого эксперимента испытуемому или обещали награду за успешный обман, или угрожали, что он получит удар электрическим током, если обман будет раскрыт. Испытуемые, кото­рым пообещали награду, были более открыты, когда говорили правду, а

не обманывали, но подобного значимого различия не обнаружилось, ког­да испытуемым угрожали электрошоком. Во втором эксперименте исполь­зовалось изображение обмана и правдивости в ходе ролевой игры. Было обнаружено, что испытуемые более открыты, разыгрывая правдивое об­щение, по сравнению с изображением обмана.

Различий в степени расслабленности между правдивым и обманным поведением ни в одном из экспериментов обнаружено не было. Испытуемые в первом эксперименте, которые ожидали возможной награды, были более расслабленны, чем испытуемые во втором эксперименте, ожидавшие воз­можного удара током. Второй эксперимент также показал, что мужчины, в общем, были более расслаблены, чем женщины. Наконец, в третьем экспе­рименте помощник экспериментатора убеждал испытуемых сжульничать в исследовании экстрасенсорного восприятия, поэтому их желание обмануть в ходе последующего интервью с экспериментатором было максимальным.

Таким образом, исследования обмана подтвердили надежность по­казателей расслабленности и позволили предположить наличие взаимо­связи между открытостью позы и обманной, в противоположность правдивой, коммуникацией, хотя взаимосвязей между уровнем активности и обманом установить не удалось.

Существующие на настоящий момент экспериментальные данные задают предварительную основу дня группировки вербальных и невер­бальных коммуникационных знаков и показывают первоочередную зна­чимость каждого из трех множеств знаков в разнообразных социальных ситуациях. Эти три множества знаков предоставляют способ объективно­го описания социального взаимодействия. Чтобы двигаться дальше в изу­чении взаимосвязей между этими знаками и их соотношением с личнос­тью участников и социальными ситуациями, в которых происходит взаи­модействие, в следующем разделе мы затронем вопрос о теоретической значимости подобной классификации.


Комментарии закрыты.