http://npc-news.ru/

Зависть к брату

Психоаналитическая ситуация стимулирует проявление тех потребностей пациента, которые уходят корнями в материнскодетские отношения. Эти отношения, то есть паттерн мать — ди­тя, создают некую основу, так что третий — например, другой пациент — неизбежно будет иногда восприниматься как лиш­ний, как помеха или соперник.

Неожиданная беременность Кэте X послужила толчком к появлению сильных чувств, связанных, вероятно, с более ран­ними ситуациями, когда она испытывала зависть и ревность. Как только пациентка поняла, что беременна (к чему она относилась отрицательно), она стала обращать все больше внимания на свое собственное тело и проявлять интерес к беременным или недав­но родившим женщинам. В описанном здесь аналитическом се­ансе предполагаемое детское переживание, которое могло быть основано только на фиктивном воспоминании, было соотнесено со стрессовой ситуацией, в которой она находилась, и с анта­гонистической констелляцией в терапевтических отношениях.

В начале сеанса Кэте X рассказывала о том, как она ходила навещать коллегу, у которой только что родился сын. Во время визита она внезапно почувствовала, что у нее начались месяч­ные, Дословно она сказала: «Я ее навещала в больнице, и тогда это и началось». Когда молодая мать должна была кормить ре­бенка, Кэте X стала уговаривать другую коллегу, с которой они вместе пришли, остаться посмотреть.

П: «Давай посмотрим, я хочу посмотреть на это». Я ее просто

заставила остаться. А: Посмотреть внимательно — это как раз то, что вам нравится делать.

Комментарий. Это замечание подразумевало один из спосо­бов сопротивления пациентки, приобретенный ею в защитной борьбе против близости и стремления к слиянию. Она особенно хорошо замечала те детали, которые создают дистанцию между людьми.

П: Коллега, которую я навещала, раньше была довольно худой. Сейчас у нее полная грудь. И ей это идет. Я сказала об этом своей другой коллеге. Ребеночек хорошенький, у него голу­бые глаза. Мне сказали: «Теперь твоя очередь родить». Пациентка колебалась, стала нерешительной, поэтому я ска­зал:

А: Это вызывает у вас странное чувство, совершенно необыч­ное.

П: Да, я ужасно смущена. Как будто у меня сейчас начинается кровотечение. Странно, как во время менструации. Потом она вспомнила про знакомую, у которой на третьем месяце беременности был выкидыш. Я сделал комментарий о том, что она была смущена своими чувствами, которые испыты­вала во время визита к коллеге.

П: Я бывала в больнице довольно часто. Это не было чем-то не­обычным для меня.

А: В этот раз ситуация оказалась совсем иной, и вы считали, что беременны. Это вас сильно личностно затрагивало, Кровоте­чение означало бы, что вы все-таки не беременны, это было бы своего рода отрицательным решением.

Примечание. Я предположил, что существовали психические причины того, что пациентка раньше не была никогда беремен­на, хотя сама она не поднимала эту тему.

П: Может быть, я сама ошиблась. Ситуация в больничной пала­те, торжественное настроение, [Пауза,] И отец был тоже очень приятный. Мать была немного бледной. Меня совсем не испугала эта картина.

Поскольку пациентка эмоционально отдалилась от этой сце­ны — которая произвела на меня тем более сильное впечатле­ние, что я хорошо знал историю ее жизни, — я решил предпри­нять активные действия, чтобы предотвратить этот уход и сдвиг эмоций на другие моменты («торжественное настроение»). Я за­дал вопрос, соотносящий ситуацию в больнице с ее детскими переживаниями о том, что в двухлетнем возрасте ее переселили из комнаты родителей в другую комнату в связи с рождением брата.

А: Когда родился Карл, ваш брат, как это произошло? П: Это случилось дома. Я слышала. Роды не были тяжелыми. А: Что может услышать двухлетний ребенок? П: Не знаю. Я не помню Карла до того, как он попал в больни­цу, через несколько месяцев после рождения. Это первое воспоминание о нем, Я даже очень хорошо помню, как отец вез меня на санках в больницу, где лежал Карл.

Комментарий, Это раннее воспоминание может быть рас­смотрено как парадигма отношений, в том смысле, в каком это описывают Мэйман и Фэрис (Mayman, Faris, 1960). Эта пара­дигма отображает утрату матери и тесные отношения с отцом. Штимерлинг (Stiemerling, 197 4) опубликовал результаты иссле­дования этой парадигмы, проведенного на 500 испытуемых.

А: А почему Карл попал в больницу? П: Не знаю. Меня это никогда не интересовало. А: В этот раз вы заинтересовались вашей коллегой и ее ребен­ком. Почему в этот раз вам стало интересно? П: Ну, я хотела посмотреть на ребенка. Да. Почему? У меня да­же не было близких отношений с ней. Мне было интересно посмотреть на ребенка и на то, как выглядит мать, как она изменилась.

А: Так же как мы интересуемся изменениями, которые недавно начали происходить в вашем теле.

П: Да-да, Как она держит ребенка на руках. Она обычно такая

неженственная, А: И если она изменилась, то,.,

Пациентка перебила меня и продолжила сама мою мысль, Л: Не знаю, что случилось сейчас, [Молчит около минуты,] А сейчас я вспомнила, что вчера разговаривала с коллегами о кошках, У нас в доме всегла были кошки. А теперь ко мне домой захаживает беременная кошка, И непременно родит котят у нас дома, А что я могу поделать? Одна коллега од­нажды убила котенка, просто спустила в туалет, И у меня вдруг появляется странное чувство.

Пациентка приняла холодный, замкнутый вид, что происхо­дило всегда, когда ей нужно было противостоять опасным и не­приятным темам, ослабляющим ее сопротивление. П: Я вспомнила, что моя мать однажды употребила такое выра­жение — «смыть в туалет», — когда говорила о выкидыше. А: Трудно вынести такую мысль.

П: Да, у матери случился выкидыш, когда она получила письмо и не смогла больше смотреть сквозь пальцы на адюльтер от­ца, Когда мне мать это сказала, я подумала про себя, что она убила ребенка.

Комментарий,
Хотя в этих словах пациентки содержится крайне амбивалентная идентификация с матерью как с любов­ницей отца (отец втягивал пациентку в отношения, в которых был намек на инцест), в них есть также и идентификация с не­родившимся ребенком. Она ощущала себя этим неродившимся ребенком, а кроме того, выкидыш символизирует ее желание, чтобы брат не родился.

А: И нечто подобное ждет вас в недалеком будущем, как будто вид кормящей матери заставил вас осознать что-то совершен­но немыслимое. Вид Карла у груди матери — «Если бы я только могла от него избавиться!». И ваша первая ассоциация хорошо это подтверждает. Карл снова пропал, и вы были до­вольны.

П: [Улыбаясь.] Да-да, это было подходящее место для него,

После минутного размышления она снова стала говорить о выкидыше у матери.

П: Жаль. Я бы хотела посмотреть на все это. А: Уж если вы не могли предупредить это, то по крайней мере могли посмотреть. Как выглядел этот незваный гость? Как выглядела ваша мать? Вам стало нравиться рассматривание. П: Правда? Вы так считаете?

Пациентку задело мое замечание о том, что «рассматрива­ние» уходило корнями в конфликт. И поэтому в своем следую-

щем высказывании я поведал о ее характерной привычке, кото­рую пациентка часто сама отмечала, Она, как правило, приходи­ла раньше, чтобы посмотреть, как предыдущий пациент уходит из кабинета.

А: Вы разглядываете мой кабинет, чтобы посмотреть, все ли ос­талось на своих местах или я что-то изменил или передвинул. П: [Поправляя меня.] Да, но теперь это не так, я так больше не делаю. Сегодня я посмотрела только на растение в горшке.

Это растение, гибискус, стояло на ящике с игрушками, ко­торый я изредка использовал. В течение последующего периода молчания я почувствовал, как она разглядывает кабинет. Внут­ренне я согласился с пациенткой в том, что она больше не ис­пытывает потребности недоверчиво рассматривать комнату и ве­щи в поисках изменений; за это время она стала чувствовать се­бя комфортно. Потом она по-деловому заметила: «Интересно, для чего используются игрушки из ящика?» Затем она вспомни­ла телевизионный фильм, в котором был показан мальчик, игра­ющий с такими игрушками, и в одной сцене он спускал куклу в туалет, а в другой — эту куклу съедал крокодил.

От этого воспоминания она поежилась. Она подумала, как это ужасно, бедная кукла. Я же, наоборот, выделил агрессив­ный элемент: «Вы расстроились, глядя, как этот мальчик откры­то Дает выход своим импульсам. Что он запросто уничтожает надоевшую куклу». Пациентка ответила: «Мальчик прекрасно понимал, что он очень сильно злится на свою мать». В этот мо­мент она сделала властный жест, сжав ладони и потерев их друг о друга.

П: Сейчас я не так сильно зла на мать, как раньше. И я заме­тила, что мы с мужем почти что соперничаем из-за внимания моей матери — и это меня поражает.

Она произнесла эти слова немного насмешливо и сама уди­вилась, потому что это казалось ей раньше совершенно неверо­ятным, хотя она всегда ясно отдавала себе отчет в том, что ре­внует брата к матери из-за того, что ему удалось стать ее лю­бимчиком. Мать дарила ему прекрасные вещи, хотя у нее было не много денег. Она всегда дарила Карлу то, что ему хотелось. А ей? Она могла несколько дней подряд говорить матери, чего бы ей хотелось, но все без толку; мать никогда ничего не по­мнила. «Понятно, — сказала она, — теперь Йозеф [муж паци­ентки] занял место Карла, Я заметила, что начинаю ревновать мужа к матери и к тому, как она его любит».

Кэте X сделала затем вывод, что ее мать и супруг едины в своем мнении, что она должна быть счастлива, выйдя замуж за такого человека. Ее мать просто недостаточно уделяла ей вни­мания.

А; Да, нас с вами интересовало, всегда ли чувство возвращается неизменным, а именно чувство, что кого-то другого я поддер­живаю полностью, а вас — нет, вы просто платите деньги. П: Здесь я чувствовала себя как с матерью, у меня возникали такие же чувства.

Казалось, ей стало холодно, и она задрожала. П: Когда я представляю, что женщина, которая была здесь пе­редо мной, выходит с выражением счастья на лице, это очень сильно меня беспокоит. Потом я думаю о том, что у вас с ней дела обстоят гораздо лучше, чем у нас с вами.

В отношениях переноса Кэте X приписывала предыдущей пациентке разные роли, что являлось выражением соперничест­ва с братом. Конфликт достиг максимальной степени, когда па­циентка отождествила другую пациентку с братом, и это озна­чало, что другая пациентка должна будет уйти восвояси, как только ей станет лучше. Следующая интерпретация выделила эту мысль: ее зависть к другой пациентке, которую нужно ото­слать, может быть направлена и на нее саму, если она открыто проявит позитивные сдвиги.

А: Эта мысль очень тяготит вас. Вы не можете себе позволить быть довольной здесь, делать какие-либо успехи, разве что в скрытом виде. Я не должен замечать, что вам становится луч­ше.

П: Да, это верно. Свои успехи я показываю в других местах. И тогда вы не можете их увидеть, а я при этом буду ими до­вольна.

А: Показывать успехи другим неопасно.

П: Но я их показываю и здесь. Потому что счастлива, когда чтото меняется. Но, может быть, при этом несколько более ос­торожна, осмотрительна.

Обсудим более подробно чувство зависти пациентки к сво­ему брату. Если поставить вопрос о причинах зависти пациентки к брату, то мы обнаружим чувство, которое она неоднократно испытывала ребенком: чувство исключенности из первичной семьи, чувство, которое у нее появилось в связи с рождением брата. В детстве пациентка много плакала, поэтому в двухлетнем возрасте, после рождения брата, ее переселили из комнаты ро­дителей к дедушке и бабушке, жившим в этом же доме. Семей­ные обстоятельства наводят на мысль, что она была нежеланным ребенком, а рождение брата в какой-то степени было связано с нормализацией отношений в семье. Поэтому естественно было предположить, что пациентка получила недостаточно материн­ского внимания и любви, вместо этого у нее появилась зависть к «груди», Можно также предположить, что в последующие го-

ды пациентка таким образом отождествила себя с этим дефици­том и стала злой и упрямой, как бы повторяя поведение матери.

Это переживания дефицита, которые могут быть впоследст­вии усилены или ослаблены фантазиями. Взаимозависимость ос­новных паттернов зависти и ревности М, Кляйн исследовала в ретроспективе в отношениях между двумя или тремя людьми.

Зависть первоначально направлена на производящую силу: то, что должна давать грудь (на хоторую направлена зависть), бессознательно вос­принимается хак прототип способности производить, потому что грудь и молоко, которое она дает, рассматриваются хак источник жизни (М. Klein, 1962, р. 185).

Результаты исследования младенцев вызывают сегодня жар­кие споры о хронологии проявления зависти и ревности, хотя и в другом смысле, нежели во времена ожесточенных дискуссий между А. Фрейд и М. Кляйн (Steiner, 1985). Микропсихологи­ческие исследования взаимодействий между матерью и ребен­ком заставляют сомневаться в том, что причина зависти — про­цесс расщепления, связанный с удобными метафорами «плохой» и «хорошей» груди.

В противоположность предположению о том, что расщепле­ние основано на очень ранних интрапсихических процессах, Штерн (Stem, 1985, р. 252) показал в своем исследовании, что расщепление связано с более поздними символическими опера­циями. Критика Штерна поясняет клинические проявления рас­щепления, но отрывает их от предполагаемых корней раннего детства.

Переживания, часто возникавшие на протяжении детских лет Кэте X, привели к расширению основного паттерна: «Если я буДу милой и хорошей, они оставят меня у себя, а если буду плохой и упрямой, то они меня бросят». Несмотря на то что у этой пациентки можно наблюдать целый ряд подобных процес­сов расщепления — на хорошее и плохое, — их следует рас­сматривать как результат развития, в ходе которого возникаю­щие переживания привели к стабилизации этого раннего осно­вополагающего опыта. Изменение бессознательной схемы в си­туации переноса — например, реакция пациентки на другую па­циентку, которая, как она считала, даже в большей степени нуждалась в помощи и с которой она могла бессознательно идентифицировать себя, — было показателем возрастания глу­бинной базовой защищенности, приобретенной ею в ходе ана­лиза. Розенфельд (Rosenfeld, 1987, р. 266) в посмертно опуб­ликованной работе подчеркивает, что зависть постепенно исче­зает, если пациент чувствует, что аналитик его принимает. Ог­лядываясь назад, он критикует типичные кляйнианские интер­претации зависти, ведущие в тупик. Стереотипные интерпретации зависти унижают пациента, создавая в конечном счете антите­рапевтический замкнутый крут, Если же, наоборот, пациент чув­ствует, что у него есть пространство для размышлений и разви­тия, его зависть постепенно сходит на нет. Розенфельд в свое время был ведущим представителем кляйнианского подхода, и изменение его взглядов в дальнейшем может иметь важные по­следствия для всего психоанализа,


Комментарии закрыты.