http://npc-news.ru/

Объем нашей памяти

Объем нашей памятиПосле обработки лингвистического сообщения люди обычно помнят только значение, а не его точную формулировку.

Во многих случаях объем нашей памяти кажется намного большим для визуаль­ной информации, чем для вербальной. Паивио использовал эту дифференциро­ванную способность к запоминанию как часть доказательства для его теории двой­ного кодирования (подробнее об этой теории говорится в главе 4). Шепард (Shepard, 1967) сообщает о показательном эксперименте, в котором он предлагал испытуемым изучить набор изображений из журнала одно за одним. После изу­чения изображений испытуемым предъявляли пары изображений, состоящих из одного, которое они изучали, и другого, которое они не изучали. Задача испытуе­мых состояла в том, чтобы распознать, какое изображение из каждой пары изуча­лось ими. Эта задача сопоставлялась с Вербальной ситуацией, в которой испыту­емые изучали предложения, и их тестировали на способность распознать изучен­ные предложения, предъявляя пары, содержащие одно новое и одно изученное предложение. Испытуемые допускали 11,8% ошибок при условии предложения, но лишь 1,5% ошибок при условии изображения; другими словами, при распо­знавании память была довольно хороша при условии предложения, но она была практически безупречной при условии изображения. Проводилось несколько экс­периментов, подобных эксперименту Шепарда. Его эксперимент включал в себя 600 изображений. Возможно, наиболее внушительная демонстрация визуальной Памяти — эксперимент Стэндинга (Standing, 1973), который показал, что испыту­емые допускали ошибки лишь в 17 % случаев после изучения 10 000 изображений.

Хотя испытуемые показывают очень хорошую память для изображений, то, что они помнят, по-видимому, является некоторой интерпретацией изображения, а не точным изображением. То есть выясняется, что следует проводить различие меж­ду значением изображения и физическим изображением, так же как между значе­нием предложения и физическим предложением. Некоторые эксперименты ука­зывают на полезность этого различения относительно памяти на изображения и на тот факт, что мы склонны помнить интерпретацию изображения, а не физиче­ское изображение.

Например, рассмотрим эксперимент Мандлера и Ритчи (Mandler & Ritchey, 1977). Экспериментаторы просили испытуемых изучить изображения сцен, таких как сцены в классной комнаге на рис. После изучения восьми таких изобра­жений по 10 с на каждое, испытуемых проверяли на Распознавание но памяти. Им предъявляли ряд изображений и давали инструкцию определить, какие изобра­жения в предъявленной последовательности они изучали. Ряд содержал точные изображения, которые они изучили, а также изображения дистрактора. Дистрактор типа изображенного в части б рисунка назывался символическим дистрактором Он отличается от целевого только в отношении Паттерна одежды препо­давателей — визуальной детали, относительно незначительной для большинства интерпретаций изображения. Напротив, дистрактор в части в включает в себя из­менение типа объекта — карты мира на художественное изображение, использу­емое преподавателем. Эта зрительная деталь относительно более важна для большинства интерпретаций изображения, так как она указывает на предмет препо­давания. Все восемь изображений, показанные испытуемым, содержали возмож­ные символические изменения и изменения типа объекта. В каждом случае изме­нение тина объекта включало в себя более важное изменение для значения изоб­ражения, чем символическое изменение. Оба вида изменений не отличались по количеству изменений. Испытуемые могли распознать первоначальные изобра­жения в 77 % случаев, отклоняли символические дистракторы только в 60 % слу­чаев, а дистракторы типа объекта — в 94 % случаев.


Комментарии закрыты.