http://npc-news.ru/

Строгая логическая система развития науки

Главная заслуга Поппера, на мой взгляд, в том, что он построил достаточно строгую логическую систему развития науки на контринтуитивных основаниях: мол, не устойчивость научных знаний является подлинной ценностью в науке, а наоборот, их изменчивость. Психолог хорошо прочувствует контринтуитивность и оригинальность этой точки зрения, задумавшись над выделяе­мыми Поппером тремя уровнями понимания доказательства: на самом низком уровне, считает Поппер, у вас появляется приятное чувство, что вы поняли ход рассуждений; средний уровень дости­гается, когда вы можете воспроизвести доказательство; на выс­шем уровне вы обретаете способность его опровергнуть. Разра­ботка логики науки, альтернативной к общепринятым представле­ниям, сама по себе послужила мощным стимулом для возникно­вения новых идей в методологии.

Шаткость концепции Поппера в том, что она чрезмерно логич­на и не соотносима с реальной историей науки. (Кстати, сам Поппер понимает, что фальсификационизм не может быть фаль­сифицируем, а следовательно, исходя из своих же постулатов, не может эмпирически проверяться). Конечно, историк науки, увле­ченный попперианством, будет стараться демонстрировать, как отрицательные результаты решающих экспериментов фальсифи­цировали великие теории. Однако менее предубежденный взгляд обнаружит, что великие теории при столкновении с эксперимен­тальным опровержением не только сразу не падали, но даже не начинали покачиваться. Когда ученый, исходя из некоторой тео­рии или гипотезы, предсказывает результат некоего экспери­мента, а реальный результат этому предсказанию противоречит, то, вообще говоря, из этого ничего не следует. Если у теории нет явных альтернатив, то опровергающие свидетельства н# могут по­колебать ее статус. Еще Ч. Дарвин утверждал, что «согласно об­щепринятому в науке правилу» гипотеза должна приниматься до тех пор, «пока не будет найдена лучшая гипотеза». «Если иссле­дователь, — пишет современный методолог В. Н. Костюк, — имеет всего одну гипотезу, то он не может ее опровергнуть даже в том случае, когда она дает ложные результаты: у него просто нет ничего лучшего».[51] Сходно и мнение И. Лакатоса: «решающий эксперимент» — это почетный титул, который, конечно, может быть пожалован, но только спустя долгое время после того, как одна теория (Лакатос говорит: исследовательская про­грамма) будет вытеснена другой.

Допустим, приверженец замечательной концепции «все лебеди белые» внезапно увидит малинового лебедя. Сможет ли он мгно­венно отказаться от своих теоретических взглядов? Мало веро­ятно. Человеческая изобретательность в спасении теории гораздо мощнее, чем робкое «нет», произнесенное природой в ответ на поставленный эксперимент. Ведь у исследователя миллион воз­можностей: он может «чуть-чуть» скорректировать теорию, мо­жет — что еще легче — скорректировать предсказание, и, наконец, при определенном усердии может переинтерпретировать экспери­ментальный результат. Во всех этих случаях вводятся якобы не­существенные для основной концепции дополнительные предполо­жения — и теория сохраняет свою силу.


Добавить комментарий

  

  

  

You can use these HTML tags

<a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>