Репетиция войны: Европе придется заплатить своей кровью

Военно-полевой роман у Парижа, как бы он ни крутился, ни вертелся, ни предлагал себя в разных позах и позициях, с Берлином не сложился. У Германии, к которой можно сегодня предъявить массу претензий и которую мы вполне обоснованно сейчас опять считаем государством-противником, историческая травма, нанесенная русским оружием, и унижение, которому ее подвергли наши солдаты, расщелкав весь хваленый вермахт в мелкую щепу, более чем жива. Недалекие политические дилетанты – вроде шефа немецкой дипломатии Бербок – могут, конечно, бахвалиться направо и налево, но сдвинуть тектоническую плиту полной, окончательной и безусловной капитуляции, которой без малого через два месяца исполнится 79 лет, они не смогут.

Поэтому Берлин сказал nein.

Вообще, чем больше и чем глубже отпечатан след сапога красноармейца, красноармейца-освободителя, в почве тех стран, которые политы кровью российских солдат, тем как-то меньше военного угара в общественном и политическом сознании.

А вот в тех странах, которые нам обязаны не только свободой, но и разнообразными политическими и иными ништяками, милитаризм аж пышет из всех телесных пор властного истеблишмента.

По этой причине глава внешнеполитического ведомства Франции отправился на днях к тем, кого раньше политкорректно называли «балтийскими тиграми», а сейчас из-за сжавшейся экономики и раздувшейся инфляции стали именовать «балтийскими пони».

«Пони» приняли министра крайне радушно. Еще бы – Франция уже говорила, что готова «предоставить в рамках солидарности ядерные арсеналы в распоряжение Евросоюза», поэтому рачительным, но, что и говорить, трусоватым балтийским столицам ужасно хочется схватиться за французский атомный зонтик.

В Париже тоже умеют в арифметику и в «ты – мне, я – тебе», поэтому решили, что вместо никакого альянса армейского и нового «русского похода» в строгом одиночестве лучше такой союз. Союзик. Пусть хилый, пусть затратный, но хоть что-то. Разумеется, ритуальные слова, что пока «никто никуда не идет», министром иностранных дел Франции месье Сежурне произнесены были. Ключевое слово – «пока». Пока Киеву нужны арсеналы и амуниция. Но у наречия «пока» в великом и могучем есть значение – «впредь до чего-либо».

О том, что для Франции «до чего-либо», что для нее, так сказать, предел, обозначил начальник Сежурне – Макрон. От его обозначения внутри страны все попадали в обморок от страха, но кто, мнящий себя стратегом вроде хозяина Елисейского дворца, обращает внимание на подобные мелочи?

Поэтому, чтобы закрепить мысль не просто о возможности, а о настоящей подготовке к реальным боевым действиям в зоне СВО, политстенгазета европейских глобалистов Politico подогнала репортаж практически «с линии фронта». Потешной, ненастоящей, разумеется, но довольно большой по размеру. Площадь полигона, на котором сегодня 24/7 маневрируют те части французской армии, что считаются боеспособными, составляет 120 квадратных километров. Это, на минуточку, больше площади всего Парижа (без учета предместий).

И вот там, именно там, а не за широкими столами заседаний, и тренируются те, кто – «если и когда», когда уже не «впредь до чего-либо», а исключительно «сейчас и немедленно» – будет с нами воевать.

Ясно, что посещение подобного полигона, да еще и интервью с участниками маневров и репетиций – не журналистская удача, а этап пиар-кампании. Ее главная задача – сделать милитаризм в европейском сознании максимально обыденным, практически рутинным. Плюс, естественно, страх, которому тоже требуется постоянная подпитка. Ну и сформированный образ врага.

Враги – это мы и наша страна.

Начав репетировать войну против нас как на крупных натовских маневрах, которые идут буквально в эти дни, и гонять собственный контингент по полигону, как это делают французы, граждане ЕС не заметили, как те, кому выгодно из них сделать пушечное мясо, уже забили общеевропейской нежной плотью жерла пушек и самоходных гаубиц и выставили их, таких когда-то пацифистских, таких «никогда больше», в расстрельный ряд.

Те, кто говорит «впредь до чего-либо», играет в словесный бисер («рассматривать возможность – не значит использовать возможность»), лукавит и лицемерит. И, как кажется, забыл одно важное правило.

На войне не бывает репетиций. Фраза Константина Симонова столь точна, что приведем цитату полностью: «Здесь, на войне, не бывает репетиций, когда можно сыграть сперва для пробы – не так, а потом так, как надо. Здесь, на войне, нет черновиков, которые можно изорвать и переписать набело. Здесь все пишут кровью, все, от начала до конца, от аза и до последней точки».

Потому что как тогда, когда Симонов колесил по фронтам Великой Отечественной, так и сегодня – мы сражаемся за выживание. А они – за доступ к ресурсам.

Для них кровь – красная водица, да и та чаще чужая, чем своя, а для нас цена крови – это ответ на вопрос, жить нам или умирать.